— Мы не аптекари, а саперы, метр туда, метр сюда…

Соколов услышал реплику и, несмотря на довольно тревожную обстановку, приказал собрать взвод.

— Всегда помните, что вы минеры, — твердо сказал Георгий Николаевич. — В нашем деле даже ошибка в миллиметр может оказаться роковой. Ставя мины, нужно помнить и о тех, кто будет их снимать. Поэтому указанное в схеме расстояние между минами следует соблюдать точно, до сантиметра!

Под Ковелем подполковник Соколов сразу же по прибытии потребовал от дивизионных и полковых инженеров подробных схем уже установленных минных полей. Их включили в общую схему минно-взрывных заграждений. С расположением минных полей, а также планом действий подвижных отрядов заграждений были ознакомлены командиры стрелковых батальонов и артиллерийских дивизионов.

В мае и июне наша оперативная группа под Ковелем сильно укрепила оборону 47-й армии. На полевые склады было заблаговременно завезено до двадцати тысяч различных противопехотных и противотанковых мин. Проводились систематические тренировки личного состава подвижных отрядов заграждений по приведению в боевую готовность существующих заграждений и установке новых. Командиры ПОЗов хорошо знали маршруты движения и места установки минных заграждений. Широко практиковалась установка в глубине нашей обороны ложных минных полей с целью введения противника в заблуждение в случае его прорыва.

Принимая активные меры для укрепления обороны, мы не забывали и о подготовке к наступлению. Организовали широкую сеть инженерных наблюдательных пунктов на переднем крае. Как я уже говорил, саперы ходили в разведку вместе с полковыми и дивизионными разведчиками. Саперам-разведчикам ставилась задача прежде всего собрать сведения о минно-взрывных заграждениях и водных преградах в глубине обороны врага.

В мае 1944 года директивой Генерального штаба на базе инженерных бригад специального назначения были созданы моторизованные инженерные бригады — по одной на фронт. При этом штатный численный состав несколько сокращался. Каждая бригада теперь состояла из трех моторизованных инженерных батальонов, батальона электризуемых заграждений и роты спецминирования. Зато более чем в два раза увеличивалось количество автомашин. Новые бригады должны были обладать большей маневренностью, что особенно важно для действий подвижных отрядов заграждений.

Одновременно отдельные фронтовые и армейские батальоны сводились в инженерно-саперные бригады и включались в состав армии. Для прорыва оборонительных полос противника создавались штурмовые инженерно-саперные бригады. Увеличивалось количество понтонно-мостовых бригад, формируемых из отдельных батальонов.

Наша бригада была переформирована в 1-ю отдельную гвардейскую Краснознаменную, ордена Суворова мотоинженерную бригаду РВГК. Состав бригады фактически не изменился: восемь моторизованных инженерных батальонов, батальон спецминирования, электротехнический батальон, отряд электрификации и механизации.

Эта директива не была для нас неожиданностью. Стремительное наступление Красной Армии потребовало от инженерных войск огромных усилий. Нужно было обеспечивать прорыв мощной обороны врага, снимать мины, наводить переправы, ремонтировать дороги…

Саперных бригад было немного, а отдельные фронтовые и армейские инженерные батальоны не всегда справлялись с резко возросшим объемом боевых задач. Впереди же предстояли новые, еще более стремительные и глубокие наступательные операции. Они требовали и новой организации инженерных войск, позволяющей более оперативно сосредоточивать силы и средства на решающем направлении.

* * *

Однако вернемся к делам бригады. В мае ее штаб находился в местечке Лугины, километрах в двадцати северо-западнее города Коростень.

С начала июня по множеству признаков можно было предполагать, что и наш фронт скоро перейдет в наступление. К переднему краю подтягивались войска и боевая техника. Передвигались в основном ночью, к утру все тщательно маскировалось в густых белорусских лесах. К середине июня движение на дорогах почти прекратилось. Фронт напоминал тетиву туго натянутого лука, готового к выстрелу.

Перед началом наступления, по приказу начальника инженерных войск фронта генерала Прошлякова, командный пункт бригады переместился ближе к фронту, на опушку леса в четырех километрах северо-восточнее деревни Великий Бор.

Командование 1-го Белорусского фронта планировало, прорвав гитлеровскую оборону двумя мощными ударами по сходящимся направлениям, окружить крупную вражескую группировку в районе Бобруйска. С востока на Бобруйск наступали 3-я армия генерала А. В. Горбатова, 48-я генерала П. Л. Романенко и 9-й танковый корпус генерала Б. С. Бахарова; 65-я армия генерала П. И. Батова и 28-я армия генерала А. А. Лучинского охватывали бобруйскую группировку гитлеровцев с юго-запада и обеспечивали ввод в прорыв конномеханизированной группы генерала И. А. Плиева и 1-го гвардейского Донского танкового корпуса генерала М. Ф. Панова.

Пять наших батальонов — 2, 4 и 5-й мотоинженерные, 6-й электризуемых заграждений и 8-й специального минирования — должны были обеспечивать наступление 65-й армии. Местность в полосе 65-й армии не благоприятствовала наступлению — сплошные леса и болота, многочисленные реки с широкими заболоченными поймами и каналы. Кроме того, за несколько месяцев обороны гитлеровцы создали здесь мощную, глубоко эшелонированную оборону. Особенно сильно укрепили они район Паричей. Здесь было меньше рек и болот, и местность более благоприятствовала наступлению. Генерал-полковник Батов главный удар решил наносить несколько южнее Паричей. Перед началом наступления огромную работу проделали армейские саперы П. В. Швыдкого, подготовившие все к преодолению болот, считавшихся гитлеровцами совершенно непроходимыми.