Передышка была короткой. Утром 3 сентября 1944 года командира бригады срочно вызвали к генералу Прошлякову. Вернулся Михаил Фадеевич и сразу же сообщил новость:

— Приказано выделить батальон для действия в составе штурмовых групп… Пойдет шестой. Кущ для этого дела самый подходящий командир, да и кое-какой опыт под Курском на высоте 253,0 получил.

Это было действительно новостью. Ведь наша бригада для выполнения таких задач никогда не привлекалась. Для этой цели в составе инженерных войск Красной Армии были специальные штурмовые инженерно-саперные бригады.

После разгрома врага под Сталинградом стало ясно, что советским войскам предстоит трудный путь на запад. Впереди встречи с еще более прочной вражеской обороной, включающей укрепленные районы, крепости. Поэтому где-то в начале 1943 года возникла идея создания для прорыва укрепленных оборонительных полос противника специальных штурмовых инженерных батальонов и бригад. Сама по себе эта идея была не нова. Еще в 1916 году французы организовывали штурмовые части. Они состояли из специально подготовленных солдат, в совершенстве владеющих гранатами, и саперов с взрывчатыми веществами и огнеметами. Эти штурмовики, действовавшие обычно группами в составе усиленного взвода — роты, неплохо показали себя во время наступления под Верденом и на Сомме. Кстати, для выполнения подобных же задач в России в конце 1916 года были созданы так называемые «ударные части», ставшие впоследствии оплотом контрреволюции.

В широких масштабах штурмовые группы были использованы советскими войсками на Карельском перешейке зимой 1939/40 года для блокирования и уничтожения долговременных огневых сооружений на линии Маннергейма. В состав штурмовой группы входили один стрелковый и один пулеметный взвод, от отделения до взвода саперов, два-три огнеметчика, два-три танка, одно-два 45-миллиметровых орудия. Саперы имели по 150–250 килограммов взрывчатых веществ, миноискатели, ножницы для резки проволоки. Обычно на стрелковый батальон создавалось две-три штурмовых группы. Смелые действия штурмовых групп во многом способствовали успешному прорыву линии Маннергейма.

В мае 1943 года были созданы новые соединения инженерных войск — штурмовые инженерно-саперные бригады резерва Верховного Главнокомандования. Они предназначались для прорыва сильно укрепленных оборонительных полос и боев в укрепленных городах и крупных населенных пунктах. Штурмовые инженерно-саперные бригады, действуя на важнейших направлениях, должны были проделывать проходы в проволочных и минных заграждениях, взрывать огневые сооружения противника, уцелевшие после артиллерийской и авиационной подготовки.

В организации штурмовых инженерных частей большую роль сыграл начальник инженерных войск Красной Армии генерал М. П. Воробьев.

Создание таких бригад можно было только приветствовать. Однако по их организации и порядку использования мнения командиров инженерных войск расходились. Дело в том, что до Великой Отечественной войны в штурмовые группы входила специально подготовленная пехота, усиленная саперами. Разумеется, и командовал такой группой общевойсковой командир.

Новыми же штурмовыми бригадами командовали инженерные командиры, и состояли они из саперов. Такая организация вызывала известные возражения. Прежде всего, офицеры-саперы, как правило, никогда не занимались вопросами организации взаимодействия с танками и артиллерией, тактику пехоты знали слабовато. Рядовые саперы тоже не имели соответствующей подготовки, хотя обучить их действиям в новых условиях можно было быстрее. Пожалуй, с большим успехом в качестве штурмовых групп можно было бы использовать пехотные части со специальной подготовкой и оснащением, при увеличенном количестве саперов. Например, если обычный стрелковый полк имел саперный взвод, то штурмовой получал роту или даже батальон.

Иногда бывали случаи, когда инженерно-саперные батальоны из состава штурмовых бригад сами получали усиление: танки, артиллерию и самостоятельный участок для прорыва. Курьезом эти «эксперименты», за редким исключением, и заканчивались. Организацию же существующих штурмовых бригад можно было объяснить только чрезмерным «патриотизмом» руководства наших инженерных войск. Ведь с появлением новых соединений инженерные войска из обеспечивавших превращались в войска, ведущие активные боевые действия. Естественно, роль их повышается, а численность возрастает. По этому поводу Михаил Фадеевич как-то в сердцах заметил:

— Патриотизм своего рода войск — вещь хорошая, но в каждом деле нужно знать меру…

Наш командир бригады всегда яростно боролся против любых попыток использовать части бригады не по прямому назначению. В этих случаях он горячо доказывал:

— У нас высококвалифицированные минеры. Использовать их как пехотинцев неразумно, больше того — просто преступно с точки зрения государственных интересов.

* * *

На следующий день Михаил Фадеевич провел короткое совещание. Он рассказал, что 47-я армия готовится к штурму предместья Варшавы — Праги. Саперы 6-го батальона будут действовать в составе штурмовых групп совместно с пехотой, артиллеристами, танкистами, огнеметчиками.

В течение трех дней штурмовые группы напряженно готовились к предстоящим боям. Командир 6-го батальона майор Кущ за это время похудел на несколько килограммов. Зная, что его людям придется действовать в новых, необычных для них условиях, он не жалел ни себя, ни подчиненных, чтобы в оставшиеся дни и часы подготовить минеров для действий в составе штурмовых групп.

Утром 10 сентября по укреплениям противника, прикрывающим Прагу, открыла огонь артиллерия. В воздухе появилась наша авиация. Были моменты, когда казалось, что краснозвездные самолеты заполняли все небо. На командный пункт бригады во время артподготовки приехал генерал-лейтенант А. И. Прошляков. Он сразу же спросил у Иоффе: