Смотрю на карту. Очевидно, враг хочет зайти в тыл 1-му Белорусскому фронту, продвинувшемуся к Одеру.

В дверь постучали, и в комнату вошел майор Дворкин.

— Только что получена радиограмма от майора Гасенко, — доложил начальник связи. — Докладывает, что на минах, установленных позами батальона юго-западнее Пиритца, подорвались два танка и бронетранспортер противника.

Значит, Пиритц в руках противника. Гитлеровцам удалось потеснить наши части на восемь — десять километров.

В этот день мы получили еще одно тяжелое известие. В Познани погиб любимец бригады — командир 6-го батальона подполковник Михаил Михайлович Кущ. Трудно было поверить, что с нами уже никогда не будет этого бесстрашного, душевного человека, великолепного минера.

Наши танки обошли Познань еще 22 января. Через три дня кольцо вокруг города сомкнулось. Гитлер объявил Познань крепостью и приказал держаться до последнего солдата. Город защищали части трех дивизий, летчики и технический персонал, оставшиеся без самолетов, а также около двух тысяч курсантов местного военного училища. Познань прикрывали мощные крепостные укрепления, возведенные еще перед первой мировой войной и спешно сейчас модернизированные.

Попытка быстро взять Познань не увенчалась успехом. Завязались упорные бои за форты Познаньской крепости. После их взятия боевые действия перенеслись на улицы города, где каждый дом с толстыми стенами и узкими окнами был маленькой крепостью.

В боях за Познань активное участие принимал 6-й батальон Михаила Михайловича Куща. Его гвардейцы вели разведку освобожденной части города, обезвреживали мины и различные взрывные сюрпризы. Когда же бои за Познаньскую крепость достигли наивысшего накала, саперы стали действовать вместе со стрелковыми подразделениями. В Познани специальные штурмовые группы не создавались. Отдельные опорные пункты и здания, приспособленные к обороне, штурмовались пехотой, усиленной саперами. Наши гвардейцы-минеры действовали в боевых порядках наступающих поротно. Взрывчаткой подрывали огневые точки, устроенные в зданиях, баррикады на улицах, проделывали проломы в зданиях. Одна из рот батальона никак не могла разделаться с крупным опорным пунктом гитлеровцев. Михаил Михайлович решил поехать туда, помочь командиру. Он не послушал совета своего замполита ехать по дальней, относительно безопасной дороге.

— Ладно, все будет в порядке! — махнул рукой Кущ и поехал на мотоцикле кратчайшей дорогой, обстреливаемой противником. Разрыв немецкого снаряда — и нашего лучшего командира батальона не стало…

Упорные бои в Познани продолжались почти месяц. К исходу 23 февраля остатки гитлеровского гарнизона капитулировали. За несколько дней до капитуляции около полутора тысяч наиболее оголтелых фашистов под покровом ночи вырвались из окружения. Фронт к этому времени уже находился далеко на западе, поэтому все гитлеровцы были уничтожены или пленены.

В вылавливании «познанцев» принимали участие и батальоны нашей бригады. Как-то в штаб привели пленного, сообщившего, что он из Познани. Гитлеровец как гитлеровец. Витые майорские погоны. Полный и выхоленный, видимо тыловик.

Допрос с помощью нашего нештатного переводчика майора Фишкина вел полковник Соколов. Впрочем, услуг переводчика не понадобилось. Фашист неплохо владел русским языком:

— Кто такой, ваша должность? — начал Соколов.

— Начальник службы регулирования движения в Познани, господин оберст!

Однако большое количество цветных орденских планок на мундире майора вызывало сомнение: многовато для тыловика!

— Обыскать! — приказал начальник штаба своему ординарцу.

Лицо фашиста на мгновение испуганно вытягивается, а затем вновь принимает бесстрастное выражение.

— Вот, товарищ полковник! — На стол ложится пачка глянцевых фотографий. На них нельзя смотреть без содрогания. Какое нечеловеческое сердце нужно иметь, чтобы снимать такое: изуверские пытки, расстрелы женщин, стариков, детей! На многих фотографиях наш пленный запечатлен за «работой». А вот он аккуратно, со щеточкой, отмывает руки от крови…

Бледнеет как полотно майор Фишкин. Осенью 1941 года он попал в плен. Чудом остался жив. Через двенадцать дней бежал. Месяц пробирался к своим по оккупированной Украине. Своими глазами видел творимые гитлеровцами зверства…

Сдерживая себя, обращается к фашистскому палачу полковник Соколов:

— Значит, вы начальник службы регулирования?

В конце концов гитлеровец признается, что был заместителем начальника гестапо Познани.

…Десять дней шли ожесточенные бои с рвущимися на Ландсберг гитлеровцами. Враг был остановлен южнее Пиритца и Бана.

В этих боях отличились наши 2-й и 3-й батальоны. Умело и решительно действовали при отражении атак вражеских танков их позы. Теряя на минных полях танки и людей, гитлеровцы были вынуждены менять направления удара. За это время советское командование успевало подбросить подкрепления на угрожаемое направление.

1 марта 1945 года войска 1-го Белорусского фронта перешли в наступление в направлении Кольберг, Голлнов. Оборона врага была прорвана. Советские танки устремились на северо-запад. Мотоинженерные батальоны бригады обеспечивали их продвижение. Каждый батальон выделил специальный моторизованный отряд для проверки и разминирования дорог и колонных путей.