– Возьми меня, Форрест! – стонет миссис Хопвелл.

– А куда бы вам хотелось отправиться? – спрашиваю.

– Просто возьми меня и все! – орет она. – Сейчас же!

В этот момент я вдруг начал думать о Дженни и о массе всякой всячины, а миссис Хопвелл стала меня хватать, корчиться на кровати и шумно дышать. Короче, все это дерьмо вот-вот готово было вырваться на волю, когда вдруг, без всякого объявления войны, дверь в комнате с зеркалами распахивается, и в ней появляется низенький мужичонка в костюме с галстуком. Своей внешностью и очками в стальной оправе он мне немного немецкого фашиста напомнил.

– Элис! – орет он. – Кажется, я придумал, как это сделать! Если мы введем в формулу немного стальных опилок, они уберут скипидарный привкус!

– Черт побери, Альфред! – вопит миссис Хопвелл. – Что ты так рано дома делаешь? – Она села прямо и попыталась натянуть на себя полотенце, чтобы выглядеть мало-мальски пристойно.

– Мои сотрудники, – говорит мужичонка, – нашли это решение!

– Решение? Решение чего? – спрашивает миссис Хопвелл.

– Проблемы с нью-кокой, – говорит он. Затем мужичонка бодро входит в комнату, ведя себя так, будто меня там нет. – Думаю, мы нашли способ добиться, чтобы люди ее пили.

– Ох, бога ради, Альфред. Да кто в любом случае захочет пить это говно? – Вдруг стало похоже, что миссис Хопвелл вот-вот готова разразиться слезами. На ней не было ничего, кроме полотенца, и она отчаянно пыталась прикрыть им сразу и верх, и низ. Это у нее не слишком удачно получалось. Тогда она принялась хватать свою ночную рубашку, которая лежала на полу. Но всякий раз, как она до нее дотягивалась, падало полотенце. Я все время старался отворачиваться, но зеркала никакого другого зрелища мне не предоставляли.

Примерно в это же самое время Альфред – так, насколько я понял, его звали – наконец заметил меня.

– Вы массажист? – спрашивает он.

– Вроде как, – говорю.

– Это ваша кока-кола?

– Угу.

– Вы ее пили?

– Угу.

– Без дураков?

Я кивнул. Я не очень хорошо знал, что мне отвечать, раз это было его новое изобретение.

– И она не показалась вам мерзопакостной? – Его глаза стали большими и круглыми как тарелки.

– Теперь уже нет, – говорю. – Я ее в порядок привел.

– Привели в порядок? Но как?

– Положил в нее малость всякого разного с кухни.

– Дайте-ка мне посмотреть, – говорит Альфред.

Он взял стакан, поднес его к свету и внимательно осмотрел, напоминая при этом человека, который изучает какую-то гадость в лабораторном сосуде. Затем Альфред немного глотнул, и глаза его как-то странно сощурились. Он посмотрел на меня, затем на миссис Хопвелл, затем пропустил очень приличный глоток.

– Мой бог! – говорит он. – Это говно уже почти что и не говно!

Альфред выпил еще немного, и по его физиономии расползлось изумление, как будто ему видение какое явилось или что-то типа того.

– Вы привели ее в порядок! – завопил он. – Как вы, черт вас подери, это сделали?

– Я туда кое-какую ерунду из буфета положил, – говорю.

– Вы? Массажист?

– Он не совсем массажист, – говорит миссис Хопвелл.

– Не совсем? Кто же он тогда?

– Я торговец энциклопедиями, – говорю я.

– Энциклопедиями… Что? – говорит Альфред. – Но что вы тогда здесь делаете? С моей женой?

– Это вроде как длинная история, – сказал я ему.

– Впрочем, это не имеет значения, – говорит он. – К этому мы как-нибудь после вернемся. А прямо сейчас я хочу знать, что вы, черт возьми, сделали с этой кока-колой? Скажите мне! Бога ради, скажите!

– Точно я не знаю, – говорю я. – Сперва эта кока-кола была похожа на… короче, вкус у нее был не очень, и я подумал, что не мешало бы малость ее подлечить, понимаете?

– Вкус был не очень! Господи спаси и помилуй! Вот дебил! Да ведь это было говно! Самое настоящее! Думаете, я этого не знаю? А вы сделали ее как минимум пригодной для питья. Есть у вас хоть малейшее представление, сколько что-то подобное может стоить? Миллионы! Миллиарды! Ну, давайте же, постарайтесь вспомнить. Что там еще было… да, кстати, как вас зовут?

– Гамп, – говорю. – Форрест Гамп.

– Итак, Гамп… ну-ну, давайте же, напрягитесь. Давайте медленно-медленно повторим все то, что вы сделали с этим напитком. Покажите мне, что вы в него положили.