укреплению ее обороноспособности.

Дела завода № 18 постоянно находились в центре внимания местных партийных и советских органов.

Секретарь областного комитета партии Владимир Дмитриевич Никитин часто бывал в цехах, оказывал

заводу действенную помощь в решении сложных вопросов, особенно в ходе его реконструкции.

Росла и крепла партийная организация завода. Парторг ЦК Н. И. Мосалов — выпускник Московского

авиационного института, несмотря на свою молодость, быстро завоевал авторитет в [8] коллективе и

совместно с членами парткома твердо проводил линию партии во всех заводских делах.

Под стать коллективу завода № 18 пришлось и конструкторское бюро С. В. Ильюшина. Сергей

Владимирович — сам великий труженик и сотрудников своих воспитывал в духе любви и уважения к

труду.

Продолжая совершенствовать свой бомбардировщик, Ильюшин и его помощники одновременно

создавали бронированный самолет-штурмовик.

В известном письме в правительство от 27 января 1938 года Ильюшин, обосновывая необходимость

«создания бронированного штурмовика, или, иначе говоря, летающего танка, у которого все жизненные

части забронированы...», просил поручить ему решение этой сложной задачи. Письмо заканчивалось

словами:

«Задача создания бронированного штурмовика исключительно трудна и сопряжена с

большим техническим риском, но я с энтузиазмом и полной уверенностью за успех

берусь за это дело».

Не случайно в письме Ильюшина говорится о большом техническом риске. На глазах Сергея

Владимировича за годы его работы в НТК ВВС и ЦКБ несколько конструкторов потерпели неудачу при

попытках создать бронированный самолет.

Эти работы и их результы были известны в КБ Ильюшина и, безусловно, оказали коллективу

определенную помощь при создании штурмовика Ил-2.

Позднее Сергей Владимирович вспоминал:

«Не сразу я приступил к проектированию штурмовика, готовился примерно три года.

До деталей проанализировал уже сделанные машины. Пришел к убеждению: главное

— наилучше сочетать вес, броню, оружие и скорость. Конечно, кого не прельстит

сделать надежнейшую броню, например, в двадцать миллиметров. Или почему бы не

поставить 50-миллиметровую пушку? Но подобный самолет никогда не взлетит.

Значит, надо искать самое эффективное сочетание его боевых свойств...»

Когда С. В. Ильюшин высказал свою идею о новом пути решения проблемы создания бронированного

самолета-штурмовика — силовом бронекорпусе — и дал задание С. Н. Черникову и Д. В. Лещинеру

начертить его компоновку, это поначалу не было воспринято окружающими как открытие. Наоборот, при

обсуждении компоновочного чертежа на техническом совещании руководителей конструкторских групп

ОКБ несведущему человеку могло показаться, что идея главного если и не похоронена, то основательно

раскритикована.

Внимательно выслушал Сергей Владимирович критику и сомнения своих помощников, а затем сказал:

[9]

— Друзья мои, мы беремся за решение очень сложной задачи со многими неизвестными. И это очень

хорошо, что вы в основном правильно оцениваете предстоящие трудности. Но ведь всякое новое

вынуждено пробивать себе дорогу сквозь толщу привычных представлений. Несмотря на то что

бронированный самолет-штурмовик пытались создать и до нас, мы в своем роде все же первопроходцы.

При этом мы взялись за решение проблемы, значительно «подпорченной» предыдущими неудачными

попытками, породившими скептическое отношение к ней.

Ильюшин выдержал небольшую паузу, окинул внимательным взглядом присутствующих и с некоторым

вызовом продолжал:

— И все же у нас есть шанс на успех! Специалисты ВИАМ Сергей Тимофеевич Кишкин и Николай

Митрофанович Скляров, создавшие авиационную гомогенную высокопрочную броневую сталь, уверены

в возможности изготовления из нее броневой скорлупы по форме фюзеляжа. При этом их не смущает, что

мы можем потребовать толщину брони меньше десяти миллиметров. Саму броневую сталь — ее

производство и прокат листов — осваивает, под руководством ВИАМ, завод в Сталинграде. Вам для