оснастку, завод им. Орджоникидзе при активном участии Н. М. Склярова из ВИАМ начал успешно

осваивать производство бронекорпусов.

«Штурмовик Ил-2 в буквальном смысле предстояло ковать из стали. Но это просто сказать, а трудно

сделать», — вспоминал впоследствии С. В. Ильюшин.

Все это так — и дело новое, и трудности большие, но кон чается январь 1941 года, завод № 18 изготовил

свои агрегаты нового самолета, завод имени Фрунзе поставил первый серийный мотор, требуются

бронекорпуса, а их нет. Для отработки монтажей и всего процесса сборки нового самолета-штурмовика

необходим хотя бы один бронекорпус, но и его нет... Ситуация...

Именно к этому времени относятся события, о которых имеет смысл рассказать подробнее. На

производственно-техническом совещании, которое проводили совместно директор М. Б. Шенкман и

главный конструктор С. В. Ильюшин, слово взял главный технолог завода В. И. Демин. В коллективе его

знали как опытного, знающего специалиста, не бросавшего слов на ветер. И сейчас все участники

совещания с интересом обернулись в его сторону, ожидая, что же скажет технолог.

— Товарищи, с получением бронекорпусов дело затягивается, — негромко начал Демин, — поэтому есть

предложение самим [17] сделать бронекорпус. Макетный, конечно, не из броневой стали, а из котельного

железа необходимой толщины.

— Ну и что же дальше? — бросил реплику директор.

— Размеры бронекорпуса мы выдержим точно, склепаем его прочно, — невозмутимо продолжал главный

технолог. Тогда можно будет без задержки отработать все монтажи внутри и вне бронекорпуса и

полностью собрать первый самолет.

— Ты еще скажешь и в полет тот самолет выпустить, — снова скептически заметил Шенкман.

— В полет не знаю, а на земле мы все системы самолета отработаем, время выиграем. А там, надо

думать, и настоящие бронекорпуса подойдут, — спокойно отвечал Демин.

Предложение Демина приняли, и на заводе № 18 действительно через неделю появился железный

«бронекорпус», точно соответствующий по размерам броневому. Процесс отладки монтажей внутри

бронекорпуса и сборка первого макетного самолета пошли полным ходом.

В то же время заводы Ленинграда не только осваивали производство бронекорпусов, но и налаживали

строительство штурмовиков Ил-2. Для этой цели на территории старого неавиационного предприятия

срочно строился и организовывался новый самолетостроительный завод № 381. Руководство завода во

главе с директором Т. М. Филимончуком приехало из Москвы, а комплектование кадрами всех заводских

служб велось непосредственно в Ленинграде.

Ильюшин командировал в Ленинград группу конструкторов своего ОКБ во главе с В. Н. Бугайским, наделив его правами своего заместителя.

В первые месяцы — конец 1940 и начало 1941 гг. — Бугайскому и некоторым конструкторам из его

группы часто приходилось работать на заводе имени Кирова. Там, в отличие [18] авиационных заводов, действовала другая система оформления чертежей, и технологи-кировцы, получив чертежи бронекорпуса

Ил-2, стали дорабатывать их по своим требованиям. На светокопиях ильюшинских чертежей

дорисовывались развертки деталей, проставлялись размеры, указывались технологические допуски, записывались указания по изготовлению. Выполненные цветными карандашами, эти дополнения

превращали чертеж в красочную, но не очень опрятную картинку.

Цех горячей штамповки Кировского завода — это огромное производство с огненными печами, десятками прессов, кранами и другим крупным оборудованием. На рабочих верстаках этого цеха были и

металлическая пыль, и капли масла, которые немедленно оставляли следы на чертежах, когда их здесь

развертывали в процессе работы. Последнее обстоятельство, видимо, никого не смущало — в цехе шла

обычная работа. По мере изготовления штампов для элементов брони, они поступали в цех горячей

штамповки, где происходило освоение процесса штамповки и закалки авиационной брони — процесса

для кировцев нового. Нельзя сказать, чтобы работа шла медленно, но и специальных мер по ускорению

ее вначале не принималось — и без того много срочных заказов.

Так продолжалось до тех пор, пока парторг ЦК на заводе № 18 Мосалов в очередном докладе в