Впрочем, до ВИП–персон его не допустили. Для них был организован фуршет. Большой мраморный зал бывшего буфета разделила цепочка все тех же крепышей, среди которых Андрей обнаружил и двоих охранников Василисы.

Сама журналистка успела переодеться – сменить служебную простыню на партикулярное платье – и теперь мелькала в гуще знатных гостей. Он еще раз попытался разглядеть, кто именно из высших руководителей почтил премьеру своим присутствием, но тщетно. От Андрея их скрывали детали интерьера и слоняющаяся с тарелками и рюмками публика.

Он решил, что наступило время немного расслабиться. Для челяди тоже был организован буфет, но уже не халявный, а за деньги. Андрей вспомнил, что давно не ел и испытывает чудовищный голод.

«Вот она, непостижимая сила искусства, – подумал он, – кого-то тошнит, а у меня, наоборот, аппетит разыгрался.

И заоблачные цены уже не казались ему такими пугающими, как раньше. Он решительно двинулся к стойке, как вдруг услышал за спиной до боли знакомый гнусавый голос.

– Нет, эту суку оставьте мне, я сам отрежу ее собачью голову!

Андрей осторожно, чтобы не делать резких движений, обернулся. Оба беса были здесь. Носорог–Колобок аккуратно разливал шампанское в построенные шеренгой фужеры, Длинный держал большой мельхиоровый поднос, уставленный фужерами. Колобок–Носорог сунул в свободную руку Длинного фужер, но на поднос ставить не стал.

– Этот понесешь отдельно, не перепутай. Поставишь в последний момент так, чтобы она взяла именно его.

И оба направились в сторону фуршета.

Успенский ринулся к охранникам. В отличие от него пара бесов беспрепятственно миновала линию оцепления.

– Кто эти люди? – указал он на пару

Один из охранников всмотрелся в их бейджики.

– Обслуга спонсора.

– А кто у нас спонсор?

– Ну, этот. Бекерман, что ли – неуверенно ответил боец.

– Их надо задержать. Обоих. Особенно того длинного, с подносом!

– Не, мужик, это не нашего ума дело. Говори с начальством. Нам полагается вмешиваться только в случае крайней необходимости. Если кто с оружием или гранатой. А у него шампанское.

Андрей начал терять терпение. Длинный с подносом миновал оцепление и двинулся к группе гостей, среди которых находилась и Василиса. Астролог занервничал.

– А где ваш начальник?

– Там где-то, – махнул охранник в сторону клубящихся персон.

– Ну, так пропусти меня к нему.

– Не положено. Свяжитесь по телефону.

– Знаешь, что с положенными делают? – вспомнил Успенский старую армейскую присказку. – Их имеют во все дырки! Вы для чего тут торчите, как пионеры на линейке? Для охраны или для мебели?

Но на охранника и это не произвело никакого впечатления. Он лишь нахально ухмыльнулся и смерил астролога презрительным взглядом.

– Вали отсюда, пока я из тебя пионера–героя не сделал, – посоветовал он.

Успенский выругался и достал трубку мобильника.

– Какой номер у вашего начальника?

Но связи не было.

– Зря стараешься, – снизошел до объяснения все тот же охранник. – Тут в зале сейчас включена система блокировки сигналов.

– А как же тогда с ним связаться?

Охранник равнодушно пожал плечами.

Длинный, прихрамывая на подстреленную ногу, уже приближался к группе гостей, среди которых находилась Василиса. Следом за ним в привычной манере крался его сообщник. Андрей надеялся, что Василиса увидит злодеев и сумеет вовремя среагировать.

Но тут под сводами зала прогремели торжественные фанфары, и в дверях появились главные действующие лица. Под руку с рыжей ведьмой Геллой–Маргаритой вышагивал режиссер. Его аристократическое лицо покрывала мертвенная бледность.

Толпа разразилась рукоплесканиями. Возможно, в зале находился президент, возможно, сам премьер–министр. Может быть, даже Председатель Всемирной Палаты Мер и Весов. Но сейчас публикой повелевал он, император, триумфатор. Простой русский режиссер Артур Эдуардович Покровский.

Музыка и аплодисменты стихли. Начиналась торжественная часть. В углу на невысоком подиуме, чтобы всем было видно, расчистили место и установили микрофон. К микрофону вышел лощеный тип, лицо которого успело изрядно надоесть всем, кто хоть раз включал телевизор.

– Я хочу предоставить слово виновнику торжества, – торжественно провозгласил он.

Покровский сделал неуверенный шаг вперед, улыбнулся уголками губ и скромно поклонился. Выждав паузу, чтобы восторженная публика еще раз могла выразить свое восхищение бурными аплодисментами, режиссер начал свою речь. Успенский знал, что по солнечному знаку Покровский – Рыбы. То есть человек, способный приспосабливаться к самым разным условиям. Но чтобы настолько.