Эта речь сделала свое дело. Глаза робких киммерийских девушек заблестели, на их бледные лица вернулся румянец.

— А ты, Соня? — спросила Данелла.

— Я остаюсь. Мне нужно закончить здесь кое-какие дела и выполнить последнюю волю Керы.

— Будь осторожна! — воскликнула Йори, обнимая Соню.

— Береги себя!

Девушки обступили свою спасительницу, наперебой целуя ее и пожимая руки.

— Идите, идите же! — отбивалась Соня.— У меня еще много дел. Торопитесь! Сабарат может вернуться в любой момент!

Когда последняя из киммериек, кутаясь в покрывало, выскользнула из опочивальни и побежала вслед за Йори и остальными по темным переходам пещер Фатагара к выходу, Соня вернулась к телу Керы.

Она закрыла жрице глаза и, бережно взяв ее мертвую руку в свою, сняла с указательного пальца Керы серебряное кольцо с большим сердоликом, в котором было искусно вырезано изображение соколицы.

Затем она выпрямилась и огляделась по сторонам. Так, подумала Соня. Три трупа. Меч. И эта ужасная длинная ритуальная туника, в которой невозможно сражаться!

Соня оборвала подол покороче и поморщилась: теперь у нее был вид настоящей бродяжки. Не хватает только торбы для милостыни через плечо. А Соня, несмотря на то, что уже несколько лет вела суровую, бездомную жизнь, никогда не позволяла себе опускаться и одеваться как попало. Она всегда помнила о том, кем она является. Единственное, что утешало ее сейчас — этим лохмотьям недолго украшать ее. Нужно только покончить с Сабарагом…

Соня тряхнула головой. Какие только мысли не лезут в голову! Сейчас ей нужно отыскать в этих лабиринтах внутри скалы двух крепких, хорошо вооруженных мужчин и убить их. Всего-навсего. Задачка как раз по плечу восемнадцатилетней девушке, которая не выспалась, устала и очень голодна.

Соня осторожно пробиралась по темным лабиринтам Фатагара. Это был настоящий подземный город. Ходы в скалах, частью естественного происхождения, частью прорубленные или расширенные людьми, выводили в более просторные пещерные залы. Одни были дикими, ничем не украшенными; в других Соня видела высеченные на стенах надписи и рельефные изображения: богов в обличии людей или полулюдей-полуживотных; демонов, сражающихся с богами и людьми; жрецов, взывающих к богам; танцующих девушек, над которыми парит, широко раскинув крылья, сокол.

Соню удивило, когда при слабом свете маленькой масляной лампы, которую она захватила с собой, она разглядела, что иные изображения выглядели очень древними. Казалось, минули тысячелетия с тех пор, как рука неведомого древнего мастера, вооруженная резцом и зубилом, прикасалась к этим стенам. Даже облик людей, населяющих эту страну, с тех пор изменился, стал иным: те, на наскальных рельефах, выглядели низкорослыми, с покатыми лбами и непомерно длинными руками.

Неужели поклонение Гариве имеет такие древние корни? При одной только попытке измерить в мыслях бесконечное расстояние, отделяющее день сегодняшний от тех веков, когда люди впервые пришли в пещеры Фатагара, Соня почувствовала сильное головокружение и вынуждена была прислониться к стене, чтобы не упасть.

Неожиданно ей показалось, что из глубины пещеры на нее устремлен чей-то пристальный взгляд. Соня поправила фитиль лампы, взяла поудобнее меч и, стараясь ступать бесшумно, направилась туда, где, как ей чудилось, таилась какая-то неведомая опасность.

Вскоре она замерла и прислушалась. Так и есть! До ее слуха донеслось чье-то прерывистое дыхание. В темноте скрывался кто-то живой.

Кто? Одна из жриц, насмерть перепуганных вторжением разбойников? Еще одна прикованная к скале цепью служительница Гаривы? Или кто-то из двух оставшихся в живых разбойников? Затаился и подстерегает… Но почему он дышит так шумно и хрипло?

Ответ на все эти вопросы Соня получила через несколько мгновений.

— Кто здесь? — тихо, со стоном, проговорил из темноты мужской голос.— Это ты, Награн?

Соня молчала.

— Награн! — неуверенно повторил мужчина.— Ведь это ты? Ради всех богов, помоги мне…

Стало быть, здесь один из разбойников. Судя по всему, он ранен… может быть, тяжело… Кем, почему?

Соня осторожно приблизилась к нему и поднесла лампу к его лицу. Разбойник, находившийся, видимо, в полубессознательном состоянии, слабо пошевелился и застонал, инстинктивно отворачиваясь от света,— пусть это был даже слабый огонек лампы.

— Асар! — окликнула его Соня, вспомнив имя грабителя.

Он открыл глаза и встретился взглядом с Соней. На лице разбойника появилось недоуменное выражение, вскоре сменившееся паническим ужасом.

— Кто ты? — прошептал он.— Я тебя не знаю! Ты жрица?

— Зови меня Соней,— холодно проговорила девушка.

— Соня…— тихо проговорил разбойник.— Как все странно…

Он снова впал в забытье.

Соня внимательно осмотрела простертого перед ней на каменном полу человека. Несмотря на всю ее ненависть к насильникам, пытавшимся похитить девушек, несмотря на жгучее отвращение, которое Соня питала к цели этого похищения,— добро бы ради выкупа! — при виде ужасных рваных ран на груди и животе бандита девушка ощутила глубокое сострадание.