– Мне конец! – рыдал он. – Я покойник! Внутри меня что-то растет! Помогите! Помогите мне, помогите, пожалуйста!

Никто ему не помог. Все кобольды попятились прочь, не сводя с него перепуганных глаз. Питер скривился от отвращения. Одна кобольдиха произнесла: «Что за сцена, какой позор!» – и это показалось Чармейн такой несправедливостью, что ей волей-неволей стало жалко Ролло.

– Эльфы могут его вылечить, – шепнула она Тимминзу.

– Что вы сказали? – Тимминз щелкнул пальцами – хотя Ролло по-прежнему барабанил пятками и открывал и закрывал рот, звуки совершенно смолкли. – Что вы сказали?! – спросил Тимминз у Чармейн.

– Эльфы, – повторила Чармейн. – В чародее Норланде тоже были лаббочьи яйца. Поэтому эльфы и забрали его лечить. Вчера приходил эльф и принес яйца, которые из него извлекли.

– Эльфы берут дорого, – заметил кобольд, стоявший у правого колена Чармейн – голос его звучал уважительно.

– Думаю, за него заплатил король, – сказала Чармейн.

– Тише! – Лоб у Тимминза собрался в складки и совсем наполз на нос. Тимминз вздохнул. – Сдается мне, – проговорил он, – мы можем не брать с эльфов платы за сани в обмен на то, что они вылечат Ролло. Проклятье! У нас уже два заказа, за которые нам не заплатят! Кто-нибудь, уложите Ролло в постель, а я поговорю с эльфами. И я еще раз предупреждаю всех, чтобы на луг ни ногой!

– Ничего, теперь можно! – радостно сообщил Питер. – Лаббока больше нет. Его убил огненный демон.

– Как?! – вскрикнули все остальные кобольды. – Лаббок погиб?! – загалдели они. – Неужели правда?! Это тот огненный демон, который гостит у короля? Он и вправду его убил?!

– Да, вправду! – прокричал Питер, перекрывая гомон. – Он убил лаббока, а потом уничтожил яйца, которые принес эльф.

– И мы думаем, что и сам при этом погиб, – добавила Чармейн.

Она была совершенно уверена, что никто из кобольдов ее не услышал. Очень уж они увлеклись – плясали, поздравляли друг дружку и бросали в воздух синие колпачки.

Когда гвалт немного унялся и четыре крепких кобольда унесли Ролло прочь – он по-прежнему брыкался и вопил.

Тимминз серьезно сказал Питеру:

– Этот лаббок держал в страхе всех нас – он же отец кронпринца, не кто-нибудь. Как вы думаете, что нам подарить огненному демону в знак благодарности?

– Верните кухонные краны в доме чародея Норланда, – мгновенно ответил Питер.

– Об этом нет нужды и говорить, – сказал Тимминз. – То, что они исчезли, дело рук Ролло. Я хотел спросить, что такого могут сделать кобольды для огненного демона, чего он не в силах сделать сам?

– Я знаю, – сказала Чармейн. Все уважительно притихли, и она продолжала: – Кальцифер и его… гм… близкие выясняют, куда деваются все деньги из королевской казны. Вы им не поможете это узнать?

У колен Чармейн загомонили: «Ну, это пожалуйста!» и «Пара пустяков!» – и раздался сдавленный смешок, словно Чармейн задала отменно глупый вопрос. Тимминз вздохнул с таким облегчением, что на лбу у него разгладились все морщинки, отчего нос – да и все лицо – стали длиннее в два раза.

– Это будет проще простого, – заметил Тимминз, – и к тому же даром. – Он поглядел в конец пещеры, где висели по меньшей мере шестьдесят ходиков с кукушками, покачивая маятниками в шестидесяти разных ритмах. – Если вы сейчас отправитесь со мной, мы, наверное, как раз успеем увидеть, как деньги уходят. Вы уверены, что огненному демону это понравится?

– Совершенно уверена, – ответила Чармейн.

– Тогда прошу вас следовать за мной, – сказал Тимминз. И повел их в дальнюю часть пещеры.

Куда они шли, было непонятно, но уж точно далеко. Чармейн быстро запуталась – так же, как по дороге к кобольдской пещере. Идти пришлось в полутьме, а путь состоял из сплошных углов, резких разворотов и тупиков. То и дело Тимминз говорил: «Три коротких шага и направо» или «Отсчитайте восемь человечьих шагов, поверните налево, потом резко направо и снова налево» – и все это продолжалось так долго, что Потеряшка выбилась из сил и стала скулить, чтобы ее взяли на руки. Чармейн тащила ее, кажется, больше половины дороги.

– Должен предупредить, что здешние кобольды принадлежат к другому клану, – сообщил Тимминз, когда впереди наконец забрезжил дневной свет. – Мне приятно думать, что у моего клана дела идут лучше, чем у них.

Не успела Чармейн уточнить, что он имеет в виду, как вновь началась свистопляска из резких поворотов налево и плавных направо с добавлением парочки зигзагов, – и Чармейн обнаружила, что они очутились в конце подземного туннеля, где светил прохладный зеленоватый дневной свет. Мраморные ступени, сплошь покрытые зеленым налетом плесени, вели наверх, в какие-то кусты. Похоже, когда-то эти кусты специально посадили по обе стороны ступеней, но теперь они разрослись и заполонили все пространство.