— Перелома нет, кости целы, — весело сказала она. — Видимо, у вас вывих стопы, но тоже очень благополучный. Разрыва связок не обнаруживается.

Помидорчик вырвал ногу из Шуриных рук и приподнялся на локте:

— Вы короче. В город не отправите?

— Конечно, нет, — улыбнулась успокоительно Шура. — С таким пустяком мы и здесь справимся. Не бойтесь, с целины не уедете.

Помидорчик завозился на носилках, потом решительно поднялся и сел.

— Значит, не отправите? — угрожающе свел он поросячьи бровки. — Значит, хотите неприятность нажить? Я пятку сломал! Травма на производстве! Должны отправить в больницу! КЗОТ я хорошо знаю! Отправляйте в город немедленно!

— Хм… Что-то слышится родное! — понимающе поджал губы Сашка-спец.

— Я вас положу в санавтобус. Хорошо? — сказала мягко Шура. — И буду лечить. А отправить в город не могу. Мы без санитарного автобуса останемся.

Помидорчик молчал, громко шмыгая носом.

— Совесть у тебя есть? — строго опросил Воронков. — Мы в такую глушь заехали. У нас серьезные больные могут быть. А в город и обратно не меньше четырех дней езды.

Помидорчик молчал, только шмыгал по-прежнему носом.

— Уперся как бык! — засмеялся Ипат. — Гляди, дитёнок, веселей!

— Погодите, товарищи, вы совсем его затуркали! — сказал Зубков, опускаясь на корточки перед носилками. Насмешливое и заносчивое его лицо стало добрым. — Он же свой парень, ленинградец. Он понимает. Остаешься, земляк?

— Отправляйте в город! — тоном забалованного ребенка ответил Помидорчик.

— Вот субчик! — возмущенно поднялся с корточек Сергей. — Ему плевать на триста человек!

— Отправьте его, Александра Карповна, — прогудел рядом строгий голос Корчакова.

Борис не заметил, когда подошел директор совхоза.

— Немедленно отправьте в своем санавтобусе.

Помидорчик сразу перестал шмыгать носом, опрокинулся на носилки и сложил по-покойницки руки на груди.

— Но не в город, конечно. — Усы директора чуть дрогнули. — Прикажите шоферу, чтобы он довез его до школы. Я напишу записку Варваре, она наймет для него в колхозе лошадь за наш счет, до райбольницы.

— Я жаловаться буду, — сказал умирающе Помидорчик. — Обязаны отправить в город.

Директор дотронулся до плеча Помидорчика снятой рукавицей:

— Жалуйтесь, молодой человек. КЗОТ я тоже неплохо знаю. Мы обязаны отправить вас в больницу, что и делаем.

— С тем и до свиданья, милое созданье! — неожиданно появилась около носилок Галя Преснышева. — Катись, воздух будет чище!

— Чистого воздуха вам на целине хватит, — опасливо покосился на нее Помидорчик. — Нравится здесь? Оставайтесь! Головой работать не умеете, ну и вкалывайте! А я не для этого аттестата зрелости добивался.

— Вон ты какой, тихоня, оказался! — повела на него Галя неулыбчивые глаза. — Эх, жаль тачки нет! Мы бы тебя, как в старину… Ничего, на руках вынесем. Ребята, волоки его! — звонко, гневно закричала она, присвистывая зубом.

— Но-но, вы не очень! — надменно поднял Помидорчик очки на лоб. Он соскочил с носилок и, прыгая на одной ноге, поджимая босую, с жалкой поспешностью шмыгнул в подошедший санитарный автобус. Но тотчас же раскрылось окно и показались его толстые щеки.

— Шапку отдайте, черти! — крикнул он. — Шапку!

— Вот твоя шапочка, сынок, — протянула ему чистую, вымытую шапку Крохалева-мать. Подавшись к окну, она сказала негромко и просительно: — Может, останешься, сыночек? Ножку твою я скипидарцем разотру, глядишь, и полегчает. Стыдно, дитятко, перед народом стыдно.

— Не суйтесь, тетка, где вас не спрашивают, — спесиво, в нос сказал Помидорчик. — И эта с лозунгами лезет!

— Видно, легкая у тебя жизнь была, — вздохнула Крохалева.

— Вам бы такую легкую! — звучно всхлипнул Помидорчик, будто ел горячий суп. — В три вуза держал, три раза провалился. Конкурсы-то теперь о-го-го! В архитектурном всего семнадцать очков набрал. Жизнь начисто разбита!

— Слушай меня, Помидорчик, — положил Воронков локти на опущенную раму окна, будто провожал лучшего друга. — Тебе не архитектурный, а минимум на два-три года строгий заводской режим нужен. Тогда, может быть, и полегчает, отпустит. Схватило тебя здорово! Не работаешь, брат, над собой.

Помидорчик деловито шапкой вытер мокрые от слез щеки и ядовито прищурился:

— Установочку даешь? Агитируешь? Агитировать легко, а вот попробуй на целине вкалывать. Другое запоешь!

— Слышали?! — тихо изумилась Галя. — И долго еще эти пережитки будут среди нас бродить.