— Спасибо вам огромное, вы и так много мне рассказали. Может, телефончик знаете? — с надеждой спросил Дмитрий.

— Знаю, как не знать, — лукаво усмехнулась медсестра. — Только ты меня не выдавай. Сейчас принесу.

Пока Димка записывал номер в телефон, Клавдия Архиповна допивала чай, поглядывая на него поверх кружки. Вдруг резко поставила кружку на стол, чуть не расплескав остатки чая. Охнула, уставившись на Димку расширившимися глазами.

— Что такое? Неужели по ошибке выдали мне служебные тайны? Не бойтесь, я — могила, — попытался пошутить Дима.

— Слушай, вот ты сейчас спрашивал меня, я тебе рассказывала, и поняла вдруг все!

— Что все?

— Да неправда это все, про лесбиянку! Точно, неправда! Поняла, почему она такая.

— И?

— Слушай, — у Клавдии Архиповны глаза горели прямо-таки охотничьим азартом. — Обидел ее кто-то крепко. Мужик какой-то. Ну, поматросил и бросил. А она знаешь, какая гордая. Вот с тех пор всем мужикам и мстит. Точно.

Клавдия Архиповна удовлетворенно откинулась на спинку стула и мечтательно добавила:

— В «Неразделенной любви» у Сапфиры так же было.

Димка не знал, плакать ему или смеяться.

Позже, возвращаясь домой, Дмитрий подумал, что в версии Клавдии Архиповны, возможно, и есть рациональное зерно. Даже несмотря на то, что рождена версия распаленной просмотром бредовых сериалов фантазией немолодой женщины, это не меняло двух непреложных фактов, осознанных Тихомировым по итогам беседы с Клавдией Архиповной. Во-первых, чем больше он узнавал про Дашу, тем больше она ему нравилась. Никогда раньше Димку не привлекали такие жесткие, принципиальные, до упора стоящие на своем, не считающиеся с авторитетами, чужим мнением и приличиями женщины. Но Дашин профессионализм и преданность делу, а также чисто человеческая порядочность (в правдивости рассказа Клавдии Архиповны Димка нисколько не сомневался), глубоко импонировали ему. А уж в сочетании с ее внешними данными коктейль получался просто убойный. Ну, а во-вторых… Во-вторых, возможности понравиться ей он не видел. Пока.

Решение пришло тогда, когда Дима меньше всего этого ожидал. И был не готов. Или чересчур готов — зависит от того, с какой стороны посмотреть.

Осень в «ТрансОйлКомпани» была порой «спелого винограда». А именно, попоек по поводу дней рождений руководителя и топ-менеджеров компании. Начиналось все это безобразие в середине сентября днем рождения Женьки Тымченко, финансового директора. Женька, спортсмен и примерный семьянин, имел одну своеобразную привычку: напиваться один раз в год. На свой день рождения. Но вдрызг. В дымину. В лоскуты. Поэтому измывательства над бесчувственным телом именинника были фирменным знаком данного мероприятия. Не стал исключением и этот год. Мирно спящего в своей тарелке Женьку украсили куриными косточками — напихав их в его густые кудрявые волосы, а так же между носом и сладко оттопыренной верхней губой, и даже в карман рубашки. Затем следовал день рождения главвбуха Гали Жихаревой. Поскольку здесь правили бал дамы, мероприятие сие имело хоть какой-то покров приличия. Апогея гульбища достигали в начале октября, когда с интервалом в пару дней отмечали дни рождения big fucking boss Эдуард Владимирович Державин и глава юридической службы Дима Тихомиров. И лишь самые стойкие доживали до мероприятия для настоящих мужиков — дня рождения главы службы безопасности Руслана Тураева, по прозвищу «Годзилла», с его непременными атрибутами в виде выезда на стрельбище, бани и курения анаши под занавес.

Поэтому сидевший за барной стойкой арендованного в честь дня рождения босса ресторана Дима был определенно «готов». Так же, как и сидевший рядом Эдаурд. Впрочем, Эдуард был «готов» даже больше. Потому что, отбросив свою обычную сдержанность вместе с галстуком, жаловался Димке на жену.

— Блин, я уже не знаю, что делать, — простонал Эдик, перекатывая между ладонями стакан с каким-то неимоверно вонючим и дорогим торфяным виски. Дегустировать под занавес празднества всякую дорогущую алкогольную экзотику, наутро отпиваться зеленым чаем и спорить, кому хуже — это тоже была одна из традиций. — Лучшая частная клиника города. Оборудование всякое современное. Я им под это дело какой-то хитрожопый аппарат УЗИ купил. Врачи прыгают вокруг нее только что не с бубнами. А ей там, видите ли, некомфортно! У нее, понимаешь, контакта нет с врачом! Ей рожать через неделю, а она мне заявляет, что в «Юнону» больше не пойдет!

— Куда не пойдет? — Димка соображал уже весьма туго.

— «Юнона плюс». Клиника так называется.

— Юнона плюс кто?

— Хорош прикалываться. Вот скажи, что мне с ней делать? — вопрос, был, конечно, риторическим. Эдуарду в здравом уме в голову не пришло бы спрашивать у красавчика и убежденного холостяка Димы Тихомирова практического совета, как образумить непослушную беременную жену. Ну, так то в здравом.

Димка, лениво крутившийся до этого на барном табурете, замер. Мысль, пришедшая в голову, показалось ему смелой, неожиданной, да что там, просто гениальной! У него даже в голове прояснилось. Он повернулся к понурившемуся Державину и сказал:

— А ты знаешь, у меня, кажется, есть решение твоей проблемы.

Эдик усмехнулся:

— Парень, ты офигенный юрист, и я совершенно уверен, что у тебя есть решение для любой из моих проблем, — он поднял голову и посмотрел на Димку грустным и измученным взглядом. — Но здесь ты бессилен.

— Нет, правда, — Димка физически чувствовал, как трезвеет. — Я знаю одного отличного доктора.

Эдуард расхохотался.

— Тихомиров, если ты трахнул какую-то студентку из мединститута, это еще не дает тебе права говорить, что ты знаешь хорошего доктора.

Дима даже не обиделся.

— Это действительно хороший доктор. И я ее не трахал, — вздохнул и с сожалением добавил: — Даже не целовал.

— М-м-м, это характеризует ее с самой лучшей стороны, — Эдуард перестал смеяться. — Ну, давай, выкладывай.

— Да так, случайно пересеклись — у знакомого жена у нее рожала, — соврал Димка. — Работает в обычном роддоме. О ее одержимости работой там легенды ходят. Профессионал высочайшего уровня. На беременных оказывает магическое воздействие — я сам видел. Смотрят ей в рот, слушаются беспрекословно и молчат в тряпочку. Хочешь, сам справки наведи.