— Для чего смотрит?

— Ну, понимаешь: ты пришел к Иоске. На тебя смотрят: какой у тебя лицо? Приятный лицо — иди, пожалуйста, неприятный — тебя спрашивают: —«Почему брови сдвигаешь? Почему губа кусал? Почему лицом не улыбался?…» С неприятный лицо к Иоске не пустят.

— Отчего же?

— А если ты захочешь Иоске неприятность сделать? Если ты на него плюнешь или кулаком погрозишь?

— Значит Сталин трус? Загашвили смеется.

— У нас в охране на ухо говорили: —«Кто самый большой трус в Кремле?» — «Иоска, так его» …

— Кого он боится?

— Всех. Молотова, Ворошилова, Кагановича, своих детей, докторов, охрану. Он ночью спать боится. С большим палком по свой комната ходит. Двери закрыть боится. Всю ночь ходит, дрожит, зубам щелкает, как горный волк. Днем спит.

— Чего же он ходит с палкой, а не с револьвером?

— Он стрелять не умеет.

— До сих пор не научился?

— Нельзя ему учиться. Для него учителя нет.

— Его бы Ворошилов научил. Или Буденный.

— Приходить к Иоске с оружием никто не имеет права. Запрещено…

— Может быть, он ночью работает? Ходит, думает и работает.

— Как работает? — не понял Сандро.

— Ну, пишет, витает, подсчитывает, составляет планы.

— Зачем пишет? Он ходит… ходит…

— Говорят, что Стадий по ночам усиленно работаете

— Не знаю, не видал. За письменный стол он не пишет. Только людей принимает. На стол всегда чистый бумага лежит.

— Людей, что к нему приходят, он ведь тоже боится?

— Тоже. Кто к нему идет, большой контроль проходит.

— Какой контроль?

— Самый разный обыск. Весь тяжелый и острый предмет отбирают?

— Что именно?

— Портфель, перочинный нож, портсигар. Пояс тоже.

— Почему же пояс?

— Поясом человека задушить можно.

— Кроме обыска еще какой контроль?

— Всякий проверка личности. Потом разъяснительный работа: —«Перед Сталиным сиди спокойно, не волнуйся, говори тихо и мало, рука в карман не клади».

— Отчего нельзя руку в кармане держать?

— Иоска боится. Он думает: ты из кармана будешь наган вынимать.

— А если кто из посетителей или охраны на него бросится, чтобы убить?

— Нельзя на Иоску бросаться. На столе кнопка есть. Иоска ее нажимает. В полу дырка делается. Человек туда падает…

Загашвили рассказывает, что во всех комнатах Сталина сделаны замаскированные коврами люки ведущие под пол. Охранник однажды видел, как какой-то важный партиец, разговаривая с «отцом народов», сильно закашлялся и вскочил с кресла. Сталин нажал кнопку на столе и коммунист провалился в люк. Его вытащили из-под пола со сломанной ногой и куда-то увезли. Со

Сталиным от страха сделался сердечный припадок. Испугавший его партиец в Кремле больше не появлялся.

Когда Сталин бывает на съездах или конференциях, то сопровождает его туда почти весь состав личной охраны. Ее расставляют всюду с таким расчетом, чтобы за каждыми двумя-тремя участниками съезда наблюдал один охранник. Никто из охраны не имеет оружия, но у каждого здоровые кулаки и он специально обучен для рукопашной борьбы.

Из Кремля Сталин выезжает обычно так: Не меньше десятка закрытых автомобилей выскакивают из ворот один за другим и мчатся по улице. В каком находится «отец народов», неизвестно. Улицы, по которым он проезжает, переполнены нарядами милиции и множеством шпиков в штатском, а в домах этих улиц живут, исключительно семьи энкаведистов и тщательно проверенных коммунистов.

— Сколько всего охранников в Кремле? задает вопрос Смышляев.

— Много, — отвечает Сандро.

— Ну, сто, двести, тысяча?

— Больше. Не знаю сколько. Очень много. И все грузины?

— Зачем грузины? Разный люди: грузины, русские, армяне, евреи, калмыки.

— Разве Сталин не боится, что кто-нибудь из охраны попробует его укокошить?

— Иоску нельзя убить. Мы его охраняем и один за другим следим. Я за тобой, ты — за мной. Каждый день начальнику охраны доносим, кто что делал. И за начальником тоже следят; Порядок такой.

— Тебе нравилось в Кремле служить?

— Нет. Плохой служба. В Кремле, как в тюрьме сидел. Понимаешь? В Москву ни один раз не ходил. Не пускают. С девочками гулять нельзя, водка пить нельзя, никому письмо писать нельзя…

— Кормили вас как?

— Хорошо. Кушай, что хочешь, сколько хочешь.

— Вино давали?

— Мало. На один день два стакана вина и бутылка пива. Разве может грузин так мало пить? Нет, совсем плохой служба. От нее человек скучный делается, злой делается. Иоску ругает…