Такова война: если хотя бы на мгновение расслабишься и утратишь бдительность, чаша весов может в любой момент склониться в пользу твоего противника.

И тогда все пропало...

Аттила вернулся домой.

Возможно, и даже скорее всего, его обуревали мысли о том, как собрать и обеспечить новую, еще более многочисленную и могучую армию, с которой ему был бы нипочем Рим с любыми союзниками!

Между тем ему оставалось жить совсем недолго...

Глава 9

Смерть Аттилы. Конец эпохи владычества гуннов

Как справедливо заключает Иордан: «...И не иначе смогло любое скифское племя вырваться из-под владычества гуннов, как только с приходом желанной для всех вообще племен, а также для римлян смерти Аттилы, которая оказалась настолько же ничтожна, насколько жизнь его была удивительна».

Вот уж поистине – лучше и не скажешь!

«Ко времени своей кончины он,— как передает историк Приск, – взял себе в супруги – после бесчисленных жен, как это в обычае у того народа, – девушку замечательной красоты по имени Ильдико ».

Произошло это в 453 г.

Что касается девушки, то большинство сходится во мнении, что, скорее всего, это была юная германская принцесса, чье настоящее имя было Хильдегунда. Она никак не могла быть простого звания, поскольку статус любого гуннского вельможи, а уж Аттилы – и подавно, требовал присутствия в личном гареме барышень исключительно благородного происхождения. Историк Джон Мэн, например, полагает, что Ильдико-Хильдегунда была прислана Аттиле в качестве подарка одним из вассалов – в знак высочайшего уважения и преклонения перед ним.

«Ослабевший на свадьбе от великого ею наслаждения и отяжеленный вином и сном, он лежал, плавая в крови, которая обыкновенно шла у него из ноздрей, но теперь была задержана в своем обычном ходе и, изливаясь по смертоносному пути через горло, задушила его. Так опьянение принесло постыдный конец прославленному в войнах королю».

По поводу кончины Аттилы – внезапной и для многих совершенно неожиданной, всегда ходило у историков немало спекуляций. Уж слишком соблазнительно было представить последнюю юную супругу Аттилы, например, в образе тайного ангела мщения и т. д. На сегодняшний день наиболее предпочтительной видится версия, принадлежащая перу историка Джона Мэна.

Он пишет:

«Гунны много пили, и не только свое ячменное пиво, но и вино, привозимое из Западной Римской империи и Византии. Приск упоминал вино, рассказывая об ужине с Аттилой. В течение 20 лет правитель гуннов употреблял алкоголь, и, вероятно, в больших количествах (вспомним и традиции гуннов осушать чашу после каждого тоста). Алкоголизм вызывает расстройство, известное как portal hypertension, которое, в свою очередь, приводит к oesophageal varices, иными словами, варикозному расширению вен в пищеводе. Эти разбухшие вены с ослабленными стенками способны внезапно лопаться, в результате чего происходит сильное кровотечение, и, если сильно пьяный человек лежит в бесчувственном состоянии на спине, кровь попадает в легкие. Если бы Аттила не спал или был трезв, он поднялся бы в кровати и остался бы жив. Опьянение, повышенное давление, слабые вены в горле – это сочетание, по всей видимости, и убило его».

Однако вернемся к повествованию Иордана и узнаем о тех событиях, что последовали непосредственно за кончиной Аттилы.

«На следующий день, когда миновала уже большая его часть, королевские прислужники, подозревая что-то печальное, после самого громкого зова взламывают двери и обнаруживают Аттилу, умершего без какого бы то ни было ранения, но от излияния крови, а также плачущую девушку с опущенным лицом под покрывалом. Тогда, следуя обычаю того племени, они отрезают себе часть волос и обезображивают уродливые лица свои глубокими ранами, чтобы превосходный воин был оплакан не воплями и слезами женщин, но кровью мужей.

В связи с этим произошло такое чудо: Маркиану, императору Востока, обеспокоенному столь свирепым врагом, предстало во сне божество и показало – как раз в ту самую ночь – сломанный лук Аттилы, именно потому, что племя это много употребляет такое оружие. Историк Приск говорит, что может подтвердить это [явление божества] истинным свидетельством. Настолько страшен был Аттила для великих империй, что смерть его была явлена свыше взамен дара царствующим.

Не преминем сказать – хоть немногое из многого – о том, чем племя почтило его останки. Среди степей в шелковом шатре поместили труп его, и это представляло поразительное и торжественное зрелище. Отборнейшие всадники всего гуннского племени объезжали кругом, наподобие цирковых ристаний, то место, где был он положен; при этом они в погребальных песнопениях так поминали его подвиги:

„Великий король гуннов Аттила, рожденный от отца своего Мундзука, господин сильнейших племен! Ты, который с неслыханным дотоле могуществом один овладел скифским и германским царствами, который захватом городов поверг в ужас обе империи римского мира и, дабы не было отдано и остальное на разграбление,– умилостивленный молениями принял ежегодную дань. И со счастливым исходом совершив все это, скончался не от вражеской раны, не от коварства своих, но в радости и веселии, без чувства боли, когда племя пребывало целым и невредимым. Кто же примет это за кончину, когда никто не почитает ее подлежащей отмщению?“