— Нет. Так, случайные связи, не больше того. Я — человек, занимающийся спортом, реально мыслящий и честолюбивый. А романтика может подождать.

— Вот как? — сказала она, — Видите, как я легко ошибаюсь. Но вы правы, когда ты рационален, то меньше страдаешь.

Мы стали искать место, где можно было сесть. Вокруг заваленных тарелками столов стояли свободные стулья. Гости продолжали бродить по лужайке, где-то слышался женский смех. Я должен был почувствовать, что Энджи станет моим адом. Я должен был бежать от нее, но моя интуиция покинула меня, я расслабился и так желал проникнуть в ее загадочный мир.

Мы пересекли лужайку и подошли к отдельно стоявшему столику.

— Я неприкаянная душа, — сказала она, — но, несмотря на это, я верю в знамения, в предзнаменования, даже в чары. Возможно, наша встреча — результат воздействия некой независящей от нас силы…

Она повернулась ко мне:

— Вы по-прежнему не хотите задавать мне вопросы? А параллельные миры, духи, которые нас окружают, не воздействуют на вас?

— Не сегодня вечером. Все мои мысли только о вас.

— А я бы на вашем месте… — продолжила она.

— Вы не на моем месте.

— Эрик?

— Слушаю вас.

Этот стиль элегантного соблазнителя ей явно нравился: нежный мачо в трудные моменты жизни. Я считал себя весьма никудышним соблазнителем, но цеплялся за все, за что можно было уцепиться, за возможность, которую нельзя было упускать. Я увидел вдали отражение моего силуэта в одной из балконных дверей дома.

— У меня множество домов, Эрик. Я переезжаю из одного в другой. Но чем больше у меня ключей, тем меньше времени я провожу в каждом из них. Слуги часто уходят от меня. Они хорошо получают, но им скучно.

— Зачем вы мне все это рассказываете?

Мы подошли к столу, окруженному множеством стульев.

— Чтобы вы меня получше узнали…

— У меня нет времени, чтобы вас узнать.

— Сядем?

По столу были разбросаны крошки. Атмосфера разговора была мягкой, почти интимной. Благоприятной для меня. Если бы я мог…

— Когда вы возвращаетесь в Европу?

— Еще не знаю… Хочу поболтаться немного по Калифорнии и поразмышлять.

— Поразмышлять?

— Да, о жизни, о смерти, о существовании. Надо оставить немного места для раздумий. У меня тоже есть любимые моменты, когда меня занимает сверхъестественное.

Я ждал в ответ какую-нибудь тираду насчет Господа, но она наклонилась ко мне и сказала:

— Эрик?

— Да.

— А вы любите животных?

— Каких животных?

Я словно упал с небес, но затем, к счастью, вспомнил про ее идефикс — Африку.

— О, да, — произнес я с болезненным надрывом, — я люблю их. Чем более сильными и дикими они кажутся, тем больше они, по-моему, уязвимы. Звери — это истинные жертвы нашего безумного века…

— Эрик, вы только что сказали нечто очень важное!

— Это всего лишь каждодневные мысли человека, который, увы, ничего не может противопоставить этой катастрофе…

— Но ведь можно бороться с убийцами, — сказала она, — Я вам все объясню… Мы должны снова встретиться!

Сердце мое подпрыгнуло в груди. Я улыбнулся.

— А почему бы и нет?

— О, Эрик! Мне необходимо знать, я должна быть уверена в том, что вы хотите снова увидеться со мной. Скажите честно.

Боже праведный! Разыгрывала ли она со мной спектакль или впрямь сомневалась? Я заговорил тоном уверенного в себе человека, немного искушенного, но снисходительного к слабой женщине:

— Вы привлекательны, Энджи, но утомительны. Все при вас, и вы ждете от меня ободрения. Вы могли бы организовать себе великолепную жизнь.

Она просветлела лицом:

— Вы действительно так думаете?

Мне, бедному выскочке с несколькими дорожными чеками и обратным билетом экономического класса в кармане, надо было объяснять этой женщине, настолько богатой, что любой мог бы лопнуть от зависти, что она должна была верить в будущее. И ведь, главное, мне удастся это сделать. Что за вздорная штука жизнь! Я смогу сделать ее счастливой, пусть всего на несколько минут. Она должна бы выплатить мне гонорар за это! И я лирическим тоном добавил:

— Вы словно дитя, которое боится потеряться в толпе и протягивает руку.

Я опасался, что слишком далеко зашел. Но нет, прошло.

— Мне нравится это сравнение! — взволнованно произнесла она.

Я улыбнулся нежно, очень нежно и уважительно усмехнулся.

— Приезжайте ко мне в Беверли-Хиллз. Это единственный дом, где я держу слуг круглый год. Пообещайте, что приедете…

Я стал в душе обзывать себя глупцом за то, что позволял себя упрашивать таким вот образом. Она смотрела на меня нежным взглядом.