— Вот как! Мы уже не едем в Африку?

— Сначала мы поедем на озеро Тахо. Всего на одну ночь.

— Семейный туризм?

— Почти, — сказала она. — У вас не было времени посетить мое орлиное гнездо на озере Тахо… Отец обожал это место, я тоже. Там человек становится спокойным и чистым.

— Ясно. Все потому, что здесь вы не можете быть спокойной и чистой?

— Не изводите меня, пожалуйста. Я должна подвести итоги. Не считая Африки, только там я чувствую себя хорошо. И именно там я подвожу итоги.

Приехали! У нас снова начинается период самоанализа. У нее появилось ощущение, что с ней обращаются как с женщиной-предметом, как с порабощенной женщиной?.. Она восстала против этого? После откровений Сина я стал лучше понимать ее теневую сторону, ее одержимости, самоанализ. Моя Энджи была наполовину немкой, ей незачем было выставлять себя передо мной снобом, она унаследовала все эти бзики европейской морали.

— Я еду с вами.

На следующий день ровно в 14 часов машина ждала меня у башни Фергюсона. Энджи расположилась на заднем сиденье. Филипп приготовил мой чемодан, положив туда несколько вещей только на одну ночь. Мы поехали в аэропорт, а затем долетели на «Лирджет» до Рено, где нас ожидала взятая напрокат машина.

— Поведу я, — заявила она.

Я молча глядел на дорогу. Движение было оживленным. После часа мучительной езды я наконец увидел озеро. Его богатый берег с шикарными отелями располагался в штате Невада. На другом берегу рядами стояли дешевые мотели, настоящая толкучка гамбургеров, еды быстрого приготовления и ночей быстрого проведения.

— Американцам хорошо известно это место, — сказала она.

Понятно, я был иностранцем, а это место было известно лишь избранным! Я не проявил ни малейшего желания становиться любезным по первому свистку. Энджи повернула на крутую дорогу, которая серпантином обвивала гору и заканчивалась в темном еловом лесу. Она остановила машину перед двустворчатыми воротами.

— Оставайтесь в машине, — сказала она.

Поставив машину на ручной тормоз, она вышла, перешла узкий тротуар и приоткрыла дверь. Затем снова села за руль.

— Я мог бы открыть…

Она пожала плечами:

— Ерунда. Мне не хотелось объяснять.

Она медленно зарулила на платформу, откуда бетонная дорожка круто спускалась в гараж. Дверь гаража поднялась по сигналу дистанционного управления. Мы въехали в темное помещение, где пахло бензином.

— Вот мы и приехали. Вас ждет сюрприз.

Она безумно меня раздражала.

— Я предпочитаю, когда вы более разговорчивы, Энджи.

— Один раз не в счет, — резко ответила она — Вы часто жаловались на то, что я слишком много говорю…

Мы вышли из машины, подошли к узкой двери, ведущей в освещенный светильниками коридор. «Праздник кротов», — подумалось мне. Затем, открыв другую дверь, я поразился. Мы очутились в гостиной, которая вместе с огромной застекленной верандой, прилепившейся к склону горы, показалась мне неустойчивой кормушкой для птиц. Казалось, что эта клетка из стали и стекла просто висела в воздухе. Огромные застекленные оконные проемы делили пейзаж на квадраты и делали его природными полотнами картин. Я стал переходить от одного окна к другому, смотрел на озеро, изборожденное гидромотоциклами, водными лыжами и парусниками. Справа я увидел камин из серого камня, а пол комнаты казался сделанным из грифеля. Я снова подошел к нависавшему над озером фасаду.

— Удивительно!

— Правда? Здесь человек стоит на пороге вечности. Все проблемы кажутся далекими и малозначительными. Когда я была подростком, отец приучил меня именно здесь принимать самые важные решения.

Она следила за моей реакцией. Я был подопытным кроликом и, несомненно, должен был восхищаться, вздыхать, любоваться. Я ходил, издавая «ахи» и «охи». Я нашел уголок с креслами и кожаными пуфами. На этих креслах можно было полулежа смотреть на пейзаж и на огонь в камине.

— Прохладно. Не разжечь ли нам огонь? — сказала она. — Мы находимся на высоте 2300 метров над уровнем моря.

Она зажгла шарики смятой бумаги, подложенные под кучу маленьких поленьев.

— Пойдемте осмотрим дом.

Через дверь, находившуюся слева от оконного проема, можно было выйти на террасу, которая нависала над другой террасой, находившейся несколькими ступенями ниже. Она соответствовала нижнему уровню гостиной.

— Дом построен на нескольких природных и искусственных выступах, которые связаны с гаражом и подземными коридорами, поэтому можно легко попасть оттуда прямо на тот уровень, который вам нужен. Мы часто входим в дом через гараж.

И вдруг совершенно неожиданно — я едва не попятился от удивления — она обвила руками мою шею, подставив мне губы. Я поцеловал ее. Я полностью перестал ее понимать. Чего она хотела?

— Мне грустно, — произнесла она — Так грустно…

— Вы усложняете себе жизнь, Энджи.

— Я?

Она пожала плечами.

Почему ей захотелось приехать сюда перед нашим африканским путешествием? Она готовилась объяснить мне это позднее. Мы обошли весь дом, террасы сообщались между собой с помощью выбитых в скале ступенек. Ступени, которые вели на кухню, поросли чахлыми цветами, растениями живучими, но уставшими бороться за существование.