— Взгляните на этот гранитный стол, его ничего не берет. Он такой тяжелый! Это — уникальный предмет. Архитектор выписал его из Италии. Пойдемте, Эрик, сейчас мы будем ужинать. А потом посидим у камина.

— А где живет охранник?

— Не здесь, он приходит, когда его позовут. Он живет в пяти милях отсюда, он бывший военный. Как и отец, я люблю одиночество. Со стороны озера дом укрыт скалами и естественными складками местности. Стоя над домом, вы его также не увидите, мешает выступ с елями. А чтобы увидеть его с другого берега озера, нужен хороший бинокль. Зимой снег маскирует все выступы. Чудесно, не правда ли?

Какой же сюрприз приготовила она мне на этом затерянном в космосе спутнике?

Будучи вынужденным приглашенным посетителем, я старался понять причину этого поступка. Зачем она играет со мной? И игра ли это? Она хочет еще больше очаровать меня? Место было необычным, а благодаря его географическому положению шикарным. Я ждал, я был готов ко всему — улыбаться, слушать, избегать стычек и положить в любой момент свою чашку риса на алтарь могущества.

Поэтому я последовал за своей законной женой на кухню-лабораторию. За окнами отблески заката превратили поверхность озера в пластину из розового металла. Энджи открыла холодильник, все полки которого были забиты пакетами с тостами, кусками копченого сала, яйцами, беконом, целым цыпленком и поставленными ресторатором коробками с готовыми салатами… а в плоских и прозрачных пакетах находились ломтики копченой лососины.

Мне захотелось содрать шкуру (и я сделал бы это с легкостью) с этого общества потребления.

— Это все для нас двоих?

— Это долго хранится, — сказала она.

— Настоящее пиршество в орлином гнезде.

— Орлам иногда тоже хочется есть, — ответила она, протягивая мне тарелки, я поставил их на стол из темного дерева.

— А фея этих пещер предлагает и вина?

Она была невозмутима:

— Если хотите казаться смешным, тем лучше. Винный погреб справа от двери, выберите вино, которое вам понравится.

Как только что нанятый слуга, не смеющий задавать лишних вопросов, я стал на ощупь искать выключатель. Я обнаружил их целую кучу на гладкой стене и смог наконец попасть в комнату, все стены которой были заставлены стеллажами с бутылками. В желтом свете потолочного светильника я выбрал две бутылки красного калифорнийского вина. У меня не было ни малейшего желания дебетировать какой-нибудь шедевр, прополаскивая рот этой жидкостью для того, чтобы оценить его вкус. Я хотел просто напиться и уснуть.

Во время ужина Энджи была разговорчива. Следуя обычаям своего круга, она, чтобы разрядить напряженность, рассказала мне истории из жизни Роя и его любовниц.

— Рой очень любит женщин, но, стоит его избраннице уступить ему, он ее бросает. Он немного психопат, когда речь заходит о женитьбе. Страх перед женитьбой делает его почти больным. Катарина с ним дольше других, она пытается сломать сопротивление Роя. Она ему удобна и полностью ему подчиняется.

— Женитьба не всегда конец жизни, — сказал я, — особенно в Калифорнии. Здесь можно развестись в любой момент. А во Франции с этим делом все еще большие трудности.

— Спасибо за ценные сведения, — сказала она и добавила: — На вашем месте я бы поостереглась!

— Чего? Не хотите ли, наконец, рассказать мне о ваших проблемах и о том, что же все-таки произошло. Что я совершил?

Она пожала плечами:

— Узнаете, когда придет время. Мне не хотелось бы портить этот вечер. Вы знаете, как я чувствительна. Возможно, вы были правы, нам следовало было получше узнать друг друга до свадьбы. Я так мало о вас знаю.

— Мало? Помилуйте, Энджи, не требуйте от меня новых подробностей…

Она помолчала, а потом произнесла:

— Смерть матери явно наложила на вас свой отпечаток.

— Смерть матери накладывает отпечаток на каждого.

— Но печаль печали рознь, — сказала она.

— Что это значит?

Она махнула рукой:

— Оставим это…

— Энджи, не нервируйте меня, вместо неясных намеков я бы предпочел, чтобы вы рассказали о нашем путешествии. Африка — более увлекательная тема, чем я. У меня не было исключительной семьи, я не гений, не человек, высоко стоящий на социальной лестнице. Я обычный человек, который хотел бы заслужить уважение других людей. Вот и все.

— Вот и все, — повторила она и выпила вина.

Я понимал, что разговор принимал плохой оборот. Мы могли стать врагами с покрасневшими глазами, вздувшимися веками и тяжелыми языками.

— Вы скучаете по Франции? — вдруг спросила она.

— Мне было бы приятно подышать парижским воздухом, но я не страдаю от ностальгии. Я всегда много ездил…

Она продолжала есть с безразличным видом. Господи! Если бы я мог согреться рядом с другом! Я кожей чувствовал потребность в сочувствии, в чем-то человеческом. Она исключала всякое сближение. Сжать ее в объятиях? Овладеть ею, доказав таким образом, что я существую? Нет. Мне скорее хочется отхлестать ее по щекам, чем поцеловать.