— Итак, что дальше, Кэсс? Сейчас в наших руках находятся все эти акции, и что бы ты там ни говорила насчет технических деталей, мы объединены в компанию и просто обязаны заявить о своих планах на Ванкуверской фондовой бирже. Но ты, кажется, не желаешь этого делать. Чего же ты ждешь?

— Сама не знаю. Я чувствую, что за этой сделкой кто-то стоит, и происходят странные вещи, вот и все. Не исключено, что я хочу всколыхнуть это болото и посмотреть, что там внутри.

— Может быть, не стоит его трогать? Может, будет лучше, если все останется по-старому?

— Не знаю. Дай мне немного времени. А если тебе или нашему банку нужны будут дополнительные акции, дай мне знать и я продам их по той цене, по которой купила. Я намерена сделать такое же предложение Роби Фрейзеру, но при этом потребую от него небольшие комиссионные.

Ричардсон встал с кресла и подошел к Кэсси.

— Ты слишком оптимистична. Советую быть более осторожной в своих предположениях, Кэсси. Не надо связываться с Роби Фрейзером. Да и с твоей подругой нужно быть как можно более осмотрительной.

— Что ты хочешь этим сказать?

Его правая бровь поползла вверх.

— Думаю, ты знаешь, что я хочу сказать. Достаточно лишь одного взгляда на нее. Не сомневаюсь, что она способна вырубить любого из нас, не исключая Фрейзера. — Какое-то время он молча смотрел на Кэсси, пытаясь определить, поняла ли она его. — Я дам тебе достаточно времени для размышлений, Кэсс. Несколько дней. Но будь осторожна.

Эндрю Стормонт подъехал к дому Кэсси ровно в девять часов. Неста встретила его громким лаем, прыжками и повиливанием хвоста, но Кэсси показалось, что он не обратил на собаку никакого внимания. Он был особенно красив сегодня, а его лицо просто светилось от какой-то внутренней сосредоточенности. Ничего подобного она раньше не замечала. Ее охватило страстное желание близости с этим человеком, и она решила, что не будет слишком сопротивляться, если он предпримет какие-то шаги в этом направлении.

— Может быть, ты зайдешь на минутку, чтобы немного выпить? — весело спросила она, когда он поцеловал ее в щеку.

— Нет, столик заказан на девять часов, нам следует поторопиться.

— Хорошо, я только захвачу сумку, — ответила она и подумала, что ничего страшного не произошло бы, если бы они опоздали. Что за спешка? Она подхватила сумку и ключи в гостиной и вышла из дома.

Столик был заказан в новом ресторане, который недавно открылся на Фулхэм-роуд. Стормонт сам выбрал его, сказав при этом, что стоит попробовать, чем там кормят. Все это время он держался довольно замкнуто, хотя и старался поддерживать беседу.

— Почему у тебя было такое плохое настроение? — спросил он, когда они сделали заказ. — Проблемы на работе?

— Да, что-то в этом роде. Биржевые дела. Акции ведут себя несколько странно. Похоже, кто-то пытается манипулировать курсом.

— А ты-то что можешь сделать с этим?

— Законными методами?

Он рассмеялся.

— Это тебе решать.

— Ну, на законных основаниях здесь многого не добьешься. Ничего не докажешь.

— И что же ты сделала?

— А что я могла сделать? Я просто столкнулась со свершившимся фактом.

Впервые за этот вечер его глаза заметно потеплели.

— Ты не похожа на тех, кто привык мириться со свершившимися фактами.

— Да, я поступила вопреки логике и здравому смыслу.

— Почему?

— Просто так. Ради эксперимента. Кроме того, мне показалось, что это единственное, что я могу предпринять в данных обстоятельствах.

— Это имеет какое-то отношение к твоей сделке с Евой?

— О, снова твое любопытство. — Наступила неловкая тишина. — Нет, это никак с ней не связано, — соврала она.

— А как продвигается ваша сделка?

— Не знаю, честное слово. Она позвонила мне во вторник и сказала, что срочно улетает с нашим инвестором в Гонконг, а оттуда во Вьетнам, чтобы на месте проверить, как идут работы на месторождении.

— Ну и как, ему понравилось месторождение?

— Понятия не имею. Ева пообещала, что непременно свяжется со мной, но пока от нее ни слуху ни духу, хотя прошло уже два дня. Совершенно не представляю, что там происходит, и очень беспокоюсь.

— А почему ты не позвонишь ей?

— Я пыталась, но дворецкий сказал, что Ева не может подойти к телефону, и попросил, чтобы я оставила ей записку. Однако до сих пор от нее никаких известий.

Стормонт напрягся, как будто его приковали к столу тяжелой цепью. Официант подносил новые блюда и убирал пустые тарелки, а он не мог думать ни о ком другом, кроме Евы.

Кэсси долго наблюдала за ним, а потом не выдержала:

— Что случилось, Эндрю?

— Случилось? Ничего.