Макадам лежал на грязном полу с окровавленным лицом и тщетно пытался представить, что же будет с ним дальше.

Когда в подвале появилась Ева, он даже припомнить не мог, сколько прошло времени с тех пор, как его бросили в этот каменный мешок.

— Ева! — с радостным удивлением вскрикнул он. — Боже мой! Слава Богу, что ты приехала! Ты должна любой ценой вытащить меня отсюда. Понимаешь, я ни в чем не виноват. Это была не моя вина. Я даже заметить не успел, как он бросился под колеса. Я ничего не мог поделать…

Увидев за спиной Евы охранника, он замолчал. Когда дверь камеры была отперта, Ева вошла внутрь и остановилась, неотрывно глядя в его помутневшие глаза. Не дождавшись от нее слов утешения или поддержки, он неожиданно заплакал и понуро опустил голову.

— Я ждала тебя в баре, а когда ты не появился, поехала в «Метрополь». Там мне все и рассказали. Человек, которого ты сбил, уже умер. У него осталась жена и шестеро детей. Ты иностранец, американец и к тому же в стельку пьян. Чем я могу тебя утешить? Мне сказали, что в твоем положении есть два выхода: первый — ты платишь семье погибшего пятьдесят тысяч долларов, часть которых пойдет на подкуп чиновников; второй — ты проводишь в тюрьме как минимум двадцать лет жизни.

Макадам продолжал плакать, но теперь уже почти навзрыд. Ева протянула руку и легонько прикоснулась к его окровавленному лицу. Тот судорожно вцепился в нее.

— Ты должна помочь мне выбраться отсюда! Сделай хоть что-нибудь!

— Сколько у тебя денег?

— У меня нет ничего, — прохрипел он надтреснутым голосом. — Я совершенно пуст. Ты же сама знаешь. Я все потратил на разработку месторождения, на документацию и прочее.

Ева продолжала смотреть на него испытующим взглядом, спокойно ожидая, когда он примет нужное ей решение. Она понимала, что он не хочет произнести те слова, которых она от него ждет, но у него просто нет другого выхода.

— Я не могу продать свою долю акций этого месторождения, — наконец выдавил он из себя.

— Что же ты намерен делать в таком случае?

Макадам молчал, будто язык проглотил.

— Я попробую связаться с британским посольством, — осторожно предложила Ева. — Может, они смогут чем-то помочь.

Он обхватил руками нестерпимо ноющие ребра и сделал несколько глубоких вдохов.

— Что это даст? Кому я такой нужен? Алкаш, преступник, задавил человека и даже не англичанин. Да они и пальцем не пошевелят из-за меня. Они просто скажут, что я сам во всем виноват, вот и все. — Он сделал многозначительную паузу и с робкой надеждой взглянул на Еву. — А как насчет тебя? У тебя же должны быть какие-то деньги. Или у твоей семьи. Прекрасное образование и все такое прочее. Ведь ты уже давно живешь здесь, не имея практически никаких доходов, кроме платы за уроки английского языка. Значит, у тебя есть деньги?

— Да, и вполне приличная сумма, но родители держат меня на строго ограниченных дотациях. Надеюсь, ты не думаешь, что они отвалят мне пятьдесят тысяч только для того, чтобы я выкупила какого-то пьяного американца, задавившего местного жителя?

— Неужели ты не можешь что-нибудь придумать? Сказать, например, что это чрезвычайная ситуация?

— А почему, собственно, ты сам не можешь этого сделать, Грейнджер? Разве у тебя нет семьи?

Он промолчал, понурившись. Ева хорошо знала ответ на свой вопрос и те чувства, которые он у него пробуждал. У Макадама не было семьи. Его родители умерли много лет назад, а с братом он давно не поддерживал связи. Он был один в этом неприветливом мире, и Ева даже слегка пожалела, что задала ему этот бестактный вопрос.

— Думаю, стоит попробовать договориться с моей семьей, — подала надежду Ева. — Конечно, они могут дать мне нужную сумму, но для этого они должны быть уверены в том, что их затраты будут чем-то оправданы. К сожалению, они всегда неохотно расстаются с деньгами.

— Оправданы? В каком смысле? Что их может устроить? — Он посмотрел ей в глаза и без особого труда прочитал в них ответ. — Мой пакет акций.

— Часть твоего пакета, — поправила его Ева. — Я никогда бы не согласилась предоставить им всю твою долю, но если мне удастся убедить их в том, что, скажем, десять процентов акций в весьма перспективном бизнесе стоят этих денег, они без труда расстанутся с пятьюдесятью тысячами.

— Десять процентов? Да ты представляешь себе, сколько это может стоить на самом деле?

— Но при данных обстоятельствах они ровным счетом ничего не стоят, не так ли? Тем более что ты еще не нашел там никаких алмазов.

— Но мы непременно найдем их, — заявил он с неожиданной твердостью. — Ты и сама это прекрасно знаешь.

— Грейнджер, я просто пытаюсь помочь тебе, но не я решаю финансовые вопросы в моей семье. От меня это не зависит. — Она равнодушно пожала плечами и отвернулась, чтобы снова войти в роль.

— Сколько это потребует времени? — спросил он после долгих раздумий.

— Ну, если я позвоню им сегодня, то они смогут выслать деньги… Минутку, сейчас в Лондоне банки еще работают. Значит, деньги будут здесь уже завтра утром и именно тогда я смогу забрать тебя отсюда.

Макадам снова погрузился в раздумья, обвел взглядом сырые стены камеры, а потом посмотрел на охранников, которые резались в карты у Евы за спиной.

— Хорошо. Звони немедленно.

Ева подошла к нему и ласково погладила по плечу.