Ева снисходительно улыбнулась, давая понять, что с ней все будет в порядке и что она готова к любого рода неожиданностям. И это была не слепая самонадеянность, а результат глубокой интуиции, которая, в сущности, всегда оставалась непостижимой для Стормонта. Он долго смотрел на Еву, а потом сделал неожиданное предложение:

— Тебе нужно любой ценой снять с себя подозрение в глазах Фрейзера. Может быть, стоит сделать что-нибудь нелогичное, непредсказуемое.

Ева удивленно посмотрела на шефа.

— Насколько я знаю, ты с ним слишком холодна и сдержанна?

— Думаю, что да. Он уже сделал мне замечание, что я веду себя совсем не так, как другие женщины.

— Зря. Постарайся ничем не отличаться от других. Нужно во что бы то ни стало успокоить его, усыпить его бдительность. Ну, например, позвони ему в час ночи и скажи, что умираешь без него и намерена немедленно приехать. Можешь сделать это прямо сейчас.

— Нет, не могу. Я никогда в жизни не испытывала желания умереть без кого-то. Это выше моих сил.

Стормонт снова зашелся отрывистым смехом.

— Ты бы очень удивилась, если бы узнала, сколько женщин только тем и занимаются, что умирают от неразделенной любви. Ева, ты должна заставить его поверить в то, что ты самая обычная женщина. Только в этом случае он будет думать, что держит тебя под своим контролем. Если не сможешь убедить его в этом, тебя всегда будет преследовать опасность.

— Нет, ты не прав: если я заставлю его успокоиться, то очень быстро ему надоем. Он заскучает и бросит меня; понимаешь, ему нужны более весомые победы и совершенно необыкновенные женщины.

— В этом деле баланс очень хрупкий, Ева. Мне кажется, что ты нарушила его и слишком близко подошла к опасной черте. — Он мельком взглянул на часы. — Как ты думаешь, Кэсси уже успела поделиться с ним о событиях на Ванкуверской бирже?

— Наверное, нет, но все равно ей придется это сделать рано или поздно.

— Позвони ему не откладывая и договорись о встрече. Расскажи о падении курса акций, а заодно и приласкай его. Ты сможешь нажать на него с двух сторон и выяснить, что у него на уме.

Ева послушно набрала номер Фрейзера, мельком посмотрев на часы — половина первого. Тот ответил после третьего звонка.

— Роби, это Ева. Я сейчас в клубе. Тоска ужасная…

Стормонт слышал, как Фрейзер засмеялся. Он смотрел на Еву, на ее чувственные губы и очаровательную улыбку и всей душой завидовал человеку, которому она звонила.

— Уже выхожу, — радостно ответила Ева и положила трубку.

Стормонт молча наблюдал за ней. Ева подошла к нему, наклонилась и поцеловала в губы, оставив на них едва заметные полоски от губной помады.

— Я, пожалуй, пойду. Приказ начальства надо выполнять незамедлительно.

Стормонт сидел неподвижно.

— Ева, мы не должны встречаться с тобой без особой на то необходимости. Я могу быть уверен в том, что тебе это известно?

Несколько секунд она смотрела на него сверху вниз, не произнося ни слова. Он успел заметить в ее глазах нечто, напоминающее огорчение.

— Да, мне это известно, — наконец выдавила она и, резко повернувшись на каблуках, вышла из квартиры.

В течение последующих трех часов Стормонт сидел в этой пыльной комнате, наблюдая за всеми, кто входил и выходил из джаз-клуба. К счастью, ничего подозрительного он не обнаружил. В половине четвертого он вышел из конспиративной квартиры, унося с собой легкий, еле ощутимый запах ее духов и все еще чувствуя терпкий привкус ее помады на своих губах.

Роби Фрейзер сидел в гостиной перед настежь распахнутыми в сад окнами. Рядом стояла початая бутылка виски. Он часто прикладывался к запотевшему стакану и неотступно думал о Еве, которая ошарашила его своим неожиданным желанием приехать к нему домой без какой-либо видимой причины. Это была первая трещина в ее холодно-неприступном поведении. Для других женщин подобный поступок был бы абсолютно предсказуем и не вызвал бы у него ничего, кроме раздражения и чувства смертельной тоски, но неожиданное решение Евы подействовало на него в высшей степени возбуждающе.

Ли Мэй сидел напротив и пристально смотрел на хозяина. Никогда еще Фрейзер не казался ему столь бодрым и оживленным. На его лице явственно проступила чудная смесь удовлетворения и голода одновременно. Создавалось такое ощущение, что хозяин дома пребывает в крайнем напряжении и готов вскочить на ноги в любую минуту.

— Тебе лучше уйти сейчас, — твердо заявил Фрейзер. — Ко мне приедет женщина с минуты на минуту. Иди в голубую спальню и хорошенько отоспись. Впрочем, можешь делать что угодно, только на глаза не показывайся.