Шрифт:
– Вы за это поплатитесь, ублюдки…
– Как оригинально, Александр Карлович, – сказал Глеб. – Добрый вечер, между прочим. Хотим вас предупредить, что у нас намечается небольшой пикник на природе, и если вы будете плохо себя вести, то шашлык мы будем жарить из вас.
– Развяжите мне руки… – гавкнул профессор, но эту ноту Глеб проигнорировал. Тогда он начал ерзать глазами по сторонам, ошеломленно уставился на Дашу, которая как-то подобралась и срочно замерзла.
– Даша?.. – жалобно и часто моргая, промямлил профессор.
– Замечательно, – восхитился Глеб. – Я, собственно, допускал, что Дарья Алексеевна и Александр Карлович могут оказаться знакомы, и все же считал это маловероятным. Ну что ж, Дарья Алексеевна, отчасти становится понятным, почему вы вызвались сносить такие тяготы и лишения…
– Да что вы можете понимать? – презрительно бросила Даша и закрыла глаза.
– Ольга? – пробормотал Ландсберг, уткнувшись взглядом в обитательницу контейнеровоза. – Оленька? – Его густой и бархатный голос дрогнул, словно его сломали через колено. – Оленька, как вы можете это терпеть? Дорогая, ведь я столько хорошего для вас сделал – неужели вы можете вот так меня бросить и безоглядно довериться этим нехорошим людям?
«Он обращается к ней, как к ребенку», – подметил Глеб и с интересом воззрился на Ольгу.
Фиолетовые пятна въелись в серую мордашку, в глазах блеснула растерянность, она с надеждой глянула на Глеба, чтобы защитил, не оставил наедине с чудовищем…
– Надо думать, вы уже нагулялись, Александр Карлович. – Он завис как дамоклов меч над растерявшимся профессором, а когда тот открыл рот, чтобы выразить протест, ловко сунул туда кляп и принялся вворачивать в глотку, руководствуясь правилом буравчика. – Успокойтесь, Ольга, этот вурдалак и мракобес уже не сможет вас напугать – выдохся-с…
– А у вас тут весело, – резюмировал Никита, выбираясь из люльки. – Господи, как непривычно на твердой земле – такое чувство, что неделю в мире не был, командир… Ну, дай я тебя обниму, пропащий ты наш. – Он распростер конечности и полез лобызаться. – Не каждый день встречаешься с человеком, которого мысленно уже закопал и памятником придавил…
– А ну бросайте мне тут эту горячую мужскую любовь, – беззлобно проворчал Крамер, спускаясь последним. – Не время предаваться пороку, товарищи офицеры… Слушай, Глеб, – сказал он как-то сконфуженно, – не возражаешь, если мы Вадика с Платоном временно оставим на корабле? Ну, куда мы сейчас с ними? Вадик – в машинном отделении, Платона мы схоронили в лазу на полубаке – там им хорошо, сухо. А как закончится катавасия, обязательно ребят спустим…
Он волок с собой какую-то странную штуковину из двух связанных проволокой металлических стоек и перекладины посередине. При достатке воображения это изделие могло сойти за костыль. Собственно, костылем оно и являлось.
– Держите, – сунул он Ольге собственноручно сплетенное устройство, помог ей подняться и смущенно отвернулся.
Никита с любопытством воззрился на товарища. Глебу тоже стало интересно. Но Крамер уже возился с боеприпасами, делая вид, что ничего не было. И Ольга старательно не смотрела в его сторону, пыталась приспособить костыль под мышку. «Может, показалось?» – недоуменно подумал Глеб.
С этими гражданскими и прочими калеками – сто рублей убытка! Пока соберешь всех вместе, пока укажешь направление, придашь ускорение – целая вечность пройдет!.. Возмущалась Ольга, требовала оружие, уверяла, что не предаст, неужели так трудно понять элементарные вещи? Или по-прежнему считают, что она пойдет на поводу «этого упыря», которого ненавидит всеми фибрами своей израненной души и больного тела?! Ей на спину повесили маленький автоматик «узи» и строго наказали не трогать, если не случится чего-нибудь критического. А если и случится… все равно не трогать, а уносить единственную ногу вместе с задницей подальше от опасности! Процессия растянулась по пляжу – Глеб подпрыгивал от нетерпения в авангарде, покрикивал на людей – им что, сахар в карбюратор засыпали?! Интуиция упорно настаивала, что время на раскачку кончается!
Он первым взобрался на косогор, навьюченный горой оружия: за спиной «АКСУ» и подводный «А-91» (оружие табельное, бросать его – подсудное дело), в руках штурмовая «М-16» с подствольным гранатометом, способная вести прицельный огонь на дистанции полторы тысячи метров. И в самый «подходящий» момент, когда вся процессия была как на ладони, из-за каменистого мыса на северо-западной оконечности острова выплыл знакомый катер, набитый «неформалами» в куртках с войлочным утеплением! И без всяких вступительных увертюр загрохотал крупнокалиберный пулемет!
Чуть позднее он сообразил: стреляли на устрашение. Прибыли за Ландсбергом, он нужен им живым! Наверняка у этой публики имелись бинокли, разобрались, что к чему, поняли, кто тот долговязый субъект, которого гонят пинками к лесу двое спецназовцев. Неблагодарное занятие – гадать, где они были раньше. Возможно, чинили свою подбитую калошу, возможно, огибали остров и не нашли подходящей для швартовки «гавани». Или давно уже наблюдали за российскими пловцами, поджидали момент, чтобы напасть на открытом пространстве, когда они беззащитны…