Я не сразу сообразила, о ком она спрашивает. Кто такой Николай Константинович? Тут Ферапонтов немного сконфуженно сказал:

— Нина Сергеевна, простите, но я просто не сообразил сказать, что мы с Любовью Петровной соседи.

— Да? — почему-то обрадовалась Лидкина мама. — Надо же, какое совпадение!

Я покосилась на Ферапонтова. Действительно — надо же, сколько совпадений! И мимо шел, и в больницу привез, и мой сосед, да еще и Николай Константинович. Я хотела подумать об этом немного, но тут Лидка шевельнула единственным не перебинтованным местом — левой пяткой. Мы дружно потянулись к кровати. Разноцветный синяк со слабыми очертаниями Лидкиного лица моргнул заплывшими глазами.

— Лидочка! — запричитала Нина Сергеевна. — Проснулась, девочка моя? Смотри, кто здесь! Любочка! И Николай Константинович!

Лидка заворочала глазами, разглядывая Нас, и запыхтела.

«Узнает!» — обрадовалась я. Большего от нее сейчас ожидать было бы трудно.

— Привет, дорогая! Не дрейфь, мы тебя живо поставим на ноги! Я тебе свитер чумовой привезла, так что хочешь не хочешь, а к холодам поднимайся!

Лидка судорожно всхлипнула, и в ее глазах показались слезы. Мы просидели около нее с полчаса, потом я поднялась, поцеловала Лидку в синюю щеку.

Домой мы вернулись вместе с Колей. Как я ни билась дорогой, пытаясь узнать, каким образом Ферапонтов оказался в одно время с Лидкой в позабытом богом углу парка, ничего не вышло.

— Просто мимо ехал, — упрямо твердил сосед. И пусть меня повесят, если его голубые глаза врали. — Приятель подвозил...

До поворота к дому оставалось метров сто, когда из соседнего двора показался красный спортивный автомобиль. Я инстинктивно шагнула за широкую спину соседа. Коля не выказал ровно никакого удивления моим странным маневром. По взгляду, которым он проводил выпорхнувшую на шоссе машину, я поняла, что она ему известна, как, наверное, известна и та, что сидела за рулем.

— И часто... — я постаралась говорить безразлично, — она здесь паркуется?

Коля промолчал, отведя взгляд.

«Ясно, — почему-то не испытывая никакой боли, подумала я. — Она ставит ее под балконами. Чтобы видеть ночью и не мозолить соседям глаза...»

Через несколько минут мы были у Коли. Я забрала вещи, вытащила купленный для Маринки в Германии сувенир, поблагодарила безропотного соседа. Жаль, что не догадалась купить что-нибудь для него. Впрочем... Я хмыкнула и снова сунулась в чемодан. Вытащила приготовленный для Олега подарок: красиво упакованную коробку с домашними тапочками. Черные шлепанцы расшиты шелком, на левом — красное атласное сердце с надписью. Что-то вроде: «Отдаю тебе свою любовь».

— Коля, — чистосердечно соврала я, — это тебе. Сувенир из Германии.

К счастью, сосед не стал от подарка отказываться, иначе хорошей истерики мне было бы не миновать. Взяв коробку, он просто кивнул:

— Спасибо!

— Спасибо тебе... — прошептала я и, выйдя на лестничную клетку, позвонила к Мытариным.

Дверь открыл Валера.

— Люба! Привет! А Маринка говорила, что ты завтра вернешься! Ну, как заграница?

— Чахнет, — улыбнулась я.

— А, тебе ключи нужны. — спохватился сосед. — Сейчас...

Он убежал в комнату и через секунду вернулся со связкой.

– Они?

— Они! — кивнула я.
– А это вам привет от буржуев! — вручила сувенир и распрощалась.

Войти в свой дом оказалось намного легче, чем я ожидала. В прихожей на полочке у зеркала лежала чужая расческа да какие-то блестящие побрякушки. Я заглянула в спальню. Никого. На кровати ярко-красный пеньюар с немыслимым количеством кружев. На столе в кухне две грязные чашки и пепельница, полная окурков . В странном холодном оцепенении я бродила по квартире, пока не добралась до гостиной. На спинку кресла был небрежно брошен мой махровый халат.

— Да что же это такое, в конце концов!!! — раненым носорогом взревела я, кидаясь к креслу. — Своих вещей ей мало?!

В меня словно бес вселился. Я рвала и метала, смерчем носясь по квартире, срывая постельное белье и хватая попадающиеся под руку вещи дивы. Собрав куль, кинула сверху свой халат, грязные чашки с кухни, пепельницу, кое-как связала и спустилась вниз. Выйдя из подъезда, направилась к ближайшему мусорному баку, размахнулась и запульнула туда сверток. Отряхнула ладони и свирепо огляделась вокруг. Сидящие на лавочке бабульки наблюдали за мной в изумлении.

— Здравствуйте! — гавкнула я, и они испуганно затрясли в ответ седыми головами.

Я вернулась назад. Разгромленная квартира выглядела брошенной и жалкой, словно я сама. Постояв немного посреди горестной разрухи, я взяла чистую тряпку и принялась мыть полы.

Около шести вечера, когда я тупо пялилась в телевизор, зазвонил телефон. Я подошла к навороченному красавцу, имеющему автоответчик, определитель и прочие достижения современной техники. На панели высветился незнакомый номер. Меж тем включился автоответчик, и неизвестный абонент дал отбой.