В большем по размерам правом ящике стола, предназначенном для папок формата А4, Кэтрин нашла еще один ворох бумаг. Вытащив толстую, никак не меньше фута в толщину, стопку и положив ее себе на колени, она стала пересматривать накопившийся хлам. Здесь была поздравительная открытка ко дню рождения Джека, нарисованная и подписанная Мэтти, служебные записки от авиакомпании, местный телефонный справочник, несколько формуляров из службы страхования здоровья, черновик школьного сочинения дочери, каталог книг об авиации, самодельная «валентинка», которую она подарила мужу в прошлом году… Кэтрин задержала взгляд на открытке. На ней было написано: «Валентин! Я обожаю то, что ты делаешь с моим разумом…» Открыв «валентинку», она дочитала: «…и с моим телом!»

Кэтрин устало прикрыла глаза.

Засунув уже просмотренные бумаги обратно в ящик, она продолжила «ревизию»: несколько скрепленных степлером бланков отчета о состоянии банковского счета Джека, у нее с мужем были разные банковские счета. Кэтрин распоряжалась по своему усмотрению деньгами, предназначенными для покупки еды, одежды для нее и Мэтти, а также всего необходимого для ведения домашнего хозяйства. Оставшиеся деньги Джек копил себе на пенсию.

Глаза начали слипаться. Аккуратно сложив оставшиеся бумаги, Кэтрин вернула их на место. Ее внимание привлек старый нераспечатанный конверт, содержавший, судя по виду, очередную рекламу банка «Бей бэнк», предлагавшего оформить у них кредитную карточку «Виза» под выгодные, по их мнению, 9,9 процента. Женщина взяла конверт и уже собиралась выбросить его в мусорную корзину, когда ее взгляд остановился на надписи, сделанной рукой Джека: «Позвонить в “Эли-Фолз Фармаси”. Позвонить Алекс. Банковский депозит. Мартовские расходы. Позвонить Ларри Джонсону по поводу налогов. Позвонить Финну по поводу автоприцепа».

Кэтрин помнила, что человек по фамилии Финн — представитель автомобильной корпорации «Додж-Плимут» в Эли-Фолз. Четыре года назад они купили у него автоприцеп. С тех пор, насколько она знала, Джек не виделся с Томми Финном.

Она перевернула конверт. На обратной стороне рукой Джека было написано: «Мойра в 15:30».

«Что за Мойра?» — подумала Кэтрин.

На ум пришел только Рэнделл Мойр, служащий банка.

«Не вел ли Джек переговоров о получении займа?»

Она вновь посмотрела на лицевую сторону конверта. Почтовая марка была проштампована четыре года назад. Бросив письмо обратно в ящик, Кэтрин задвинула его коленом правой ноги.

Ей ужасно хотелось спать. Выйдя из кабинета, она вернулась в комнату для гостей, ставшую теперь ее временным приютом. Упав на цветастое покрывало, Кэтрин заснула в мгновение ока.

Ее разбудили голоса. Один кричал на грани истерики, другой, чуть потише, старался доказать что-то первому.

Вскочив с кушетки, Кэтрин распахнула дверь. Голоса стали четче: Мэтти и бабушка Джулия спорили о чем-то в «длинной» комнате.

Сбежав вниз, Кэтрин застала их сидящими на полу. На Джулии был фланелевый халат, а на Мэтти — тенниска и удлиненные шорты. Вокруг них лежали груды порванной и скомканной оберточной бумаги — красной и голубой, золотистой и серебристой. Всюду змеились сотни ярдов разноцветных ленточек.

Джулия первой заметила появление внучки.

Мэтти проснулась и спустилась вниз. Она хотела завернуть купленные ею рождественские подарки, — кратко объяснила она сложившуюся ситуацию.

Тем временем Мэтти, приникнув к полу, свернулась на ковре в позе эмбриона.

Кэтрин легла рядом с дочерью.

Я не могу больше выносить этого, — пожаловалась девочка матери. — Куда бы я ни глянула, всюду он. В каждой комнате, на каждом стуле, в каждом окне. Даже глядя на обои я вижу папу. Я не выдержу этого, мама!

Ты заворачивала его подарки? — отодвигая волосы, падавшие Мэтти на лицо, спросила Кэтрин.

Девочка кивнула и разрыдалась.

Я отвезу ее к себе, — предложила Джулия.

Который сейчас час?

Около полуночи. Может, начало первого. Я отвезу ее и уложу спать.

Я поеду с вами, — сказала Кэтрин.

Нет. Ты слишком устала. Тебе надо выспаться. Возвращайся в свою спальню. Я позабочусь о Мэтти, вывезу ее из-под огня. Ей нужно сменить обстановку.

«Вывезу ее из-под огня, — повторила про себя Кэтрин. — Какая удачная метафора!»

Уже давно ее не покидало смутное чувство, что она, они все каким-то образом стали участниками боевых действий и теперь им угрожает безрадостная перспектива оказаться в числе «жертв войны».

Пока бабушка Джулия укладывала в большую спортивную сумку вещи Мэтти, Кэтрин лежала на полу рядом с дочерью, нежно поглаживая ее по спине. Временами плечи девочки вздрагивали от беззвучных рыданий. Мать запела ей песенку, которую сочинила, когда Мэтти была еще совсем маленькой. Песенка начиналась словами: «“М” значит “Мэтиган”…»

Когда Джулия и Мэтти уехали, Кэтрин вернулась в свою комнату. На душе стало как-то спокойнее. Зарывшись во фланелевую простыню, женщина попыталась заснуть…

Тщетно…

Утром Кэтрин услышала истошный собачий лай. Что-то в нем показалось ей до боли знакомым.

Внезапно ее охватило чувство сродни тому, что охватывает водителя, остановившегося на красный свет и видящего в зеркало заднего вида, что машина, едущая за ним, не сбавляет скорости.

Судя по волосам, Роберт Харт недавно принимал душ. На нем была чистая светло-синяя рубашка из грубой хлопчатобумажной ткани и галстук бордового оттенка.