— Хорошо. Тысячу ты отдала бургомистру, — покладисто сказал я. — Но в мешке было больше. Где остальные деньги?

— Еще сто талеров — на восстановление нашей фермы. Еще сто талеров ушло на то, чтобы привести в порядок доспехи.

— А зачем их было приводить в порядок? — удивился я. — Они у меня всегда в полном порядке.

— Доспехи и оружие моего мужа должны выглядеть красиво! — поджав губы, сообщила Ута. — Он не простой наемник, а комендант города. Герр Лабстерман обещал, что фон Артаксу поставят памятник около ратуши.

— Ладно, — хмыкнул я. — Красиво так красиво…

— Двести талеров я дала Эльзе, чтобы она уехала на ферму. Этой суммы ей хватит, чтобы восстановить хозяйство.

— А почему не Гертруде? — поинтересовался я, хотя и предполагал, каким будет ответ.

— Это Эльза придумала, что вас нужно отравить. Она подсыпала яд, а потом испугалась. Я не хотела видеть в своем доме убийцу. Поверьте, Артакс, я не знала о том, что задумала сестра. Если бы узнала, не позволила бы это сделать. Но сделанного не воротишь, а Эльза — моя сестра. Я не хотела ее видеть, но не могла и оставить ее без помощи. А Гертруда живет в моем доме и не имеет прав на мои деньги.

— Ты думаешь, что я поверю, что в доме не осталось денег? — насмешливо протянул я. — Ты обокрала меня на две тысячи талеров.

— Но бургомистр, траты… У меня нет таких денег, — пискнула фрау.

Я подошел поближе, взял фрау Уту за плечи и хорошенько встряхнул:

— Жить хочешь? Или мне тебя все-таки убить? — поинтересовался я.

Возможно, убивать бы я ее не стал, хотя кто знает? Мне-то, в конце концов, тоже надо на что-то жить. Почему я должен думать о ее тратах? Я начал обдумывать — ограничиться ли хорошей трепкой, такой, чтобы Ута не неделю-другую, а месяц-другой не могла выйти из дома, или — прирезать ее. Нет, лучше придушить, чтобы не было крови.

Стал примеряться к нежной шейке, но намерения прервал скрип отворившейся двери. Величаво, с хвостом, поднятым, как плавник акулы, вошел Его Высочество Китц Первый, и Единственный. Рыжий бандит без разбега вскочил на кровать, потерся о свою непутевую хозяйку и недоуменно посмотрел мне в глаза. Дескать — ну и что? Ты чё, ревнуешь? Кошку коты по очереди «покрывают» — вполне нормально. Чего тут переживать?

Скорее всего, кот ни о чём таком и не думал, но все мои мысли вертелись вокруг того, что я тут видел, потому сам и домыслил.

Ута схватила кота и яростно прижалась к нему, будто искала защиту, а этот… рыжий паразит замурлыкал…

При виде кота во мне что-то дрогнуло. Наверное, Ута еще не совсем пропащее существо, если любит кошек, а главное — если и ее любят кошки… Из-за Китца я и передумал ее убивать. А может — в память о той девочке, которой она была двадцать лет назад и которую я спас (пусть и невольно) от насильников?

— Ладно, дружище… Ничего с твоей хозяйкой не случится. Только — деньги ей придется отдать, — успокоил я рыжего, ставшего невольным защитником хозяйки. — Мне еще Гневко искать нужно. Как я его без денег кормить буду?

Китц повел усами и соскочил с кровати, показывая хозяйке, что ей сейчас лучше не спорить.

Фрау Ута пошла открывать тайнички, а я принялся стаскивать со стены доспехи и оружие.

Покопавшись по углам, хозяйка гостиницы отыскала только триста талеров — и то в основном медью. Я мысленно прикинул вес, соотнес медь и серебро и слегка застонал. Это же — почти два с половиной таланта! Зато — «Левый» и «Правый» были в восторге. Еще бы — им была обещана половина. Даже после того как отдадут ночному «королю» его десять процентов, останется приличная сумма. Ежели ее не пропить за первые три дня, то можно безбедно прожить год, а то и больше. Мне даже подумалось — хорошо, что монет оказалось меньше. Пришлось бы отдать тысячу талеров двум бездельникам.

Доспехи и оружие я увязал в хозяйские простыни, а узел нагрузил на беднягу Эдди.

— О! — вздохнул парень, прогибаясь, словно осел, груженный мукой.

— А ты ко мне в оруженосцы просился, — усмехнулся я. — Прочувствовал теперь, что значит таскать целыми днями доспехи!

— А я и сейчас не против, — встрепенулся парень, делая вид, что ноша не тяжелее пуховой подушки.

«А ведь я бы теперь не взял парня в оруженосцы, — подумалось вдруг. — И пожалуй что и не возьму!»

Казалось бы, а в чем виноват Эдди? Ну соблазнила его женщина. Или — он ее соблазнил? Был у меня подобный случай, когда я спал с женой своего полкового начальника. Чем же я лучше Эдди? Повторюсь, что он ни в чем не виноват. Но… То самое «но», которое никому (в том числе и самому себе) не объяснишь.

— Иди к Жаку, — велел я своему бывшему адъютанту, а сам принялся упаковывать мешочки и распределять их по сумкам. Половина — мне, а половина — бандитам. Ну теперь будет полегче.

— Простыни… — плаксиво сказала Ута.

— Что простыни? — не понял я.

— Мои простыни! — пустила слезу фрау.

Вот и пойми этих женщин. Только что рассталась с суммой, на которую можно вымостить простынями весь город, а из-за ерунды… Ну с другой стороны — деньги эти были чужие, а простыни — кровные. Я не стал препираться, а бросил на стол талер. Замечу — свой собственный талер! Копаться в сумках, выскребать медяки мне было лень.