«Ишь ты! Что-то новенькое!» — удивился я, хватаясь за сеть и вытаскивая вместе с ней двух верзил из городской стражи. Один из них тотчас же получил коленом в пах, а второй — рукояткой кинжала в кадык. Третий «рыбак» стоял на самом входе, так и напрашиваясь на добрый удар «под ложечку». Вооружившись мечом одного из стражников, отпихнул в сторону Вахруша и ворвался внутрь.

Сидеть в засаде тяжело даже опытному солдату. А коли сидеть всю ночь, то к утру начинает клонить в сон самых стойких и опытных. Стражники, решив спать по очереди, сменяя друг друга у дверей, надеялись, что услышат и прибегут к сотоварищам…

Семеро городских стражей и в бодром-то виде не опасны для меня, а уж в полусонном… Хотел бы убить — перебил бы всех, а так даже неинтересно. Не пришлось никого рубить или резать. Бил эфесом чужого меча, немножко ногами, никого особо не покалечил, но через пару минут столовая зала превратилась в место, где ползали и стонали…

— Что с Жаком? — спросил я, обернувшись к Вахрушу.

— С ним все в порядке, — послышался ненавистный голос.

Двое стражников вытащили Жака. Голова короля нищих болталась, а его повязка кровоточила. Третий — мордатый, с усиками, держал кинжал у его горла.

Последним вышагивал сам бургомистр города Ульбурга. Картинно сложив руки на груди, Лабстерман торжественно заявил:

— Господин Артакс, вы арестованы! — Сделав паузу, первый бургомистр добавил: — Вы обвиняетесь в убийстве фрау Уты фон Артакс.

«Титул» Уты резанул по ушам, и я сразу не сообразил — в чём меня обвиняют. Зная «любовь» ко мне бургомистра, можно было ждать любого обвинения — от кражи церковного серебра до скотоложства. Потом до меня дошло…

— В убийстве? — растерянно протянул я. — Ута мертва?

— Мертвей не бывает, — сообщил бургомистр с оттенком злорадства. — Есть свидетели, что именно вы убили свою жену. Возможно, ваш друг является соучастником. Если вы не бросите оружие, я прикажу убить его.

— И сколько вы проживете потом? — спросил я.

— Зарежьте его, — не моргнув глазом, приказал бургомистр.

Мордатый, захватив Жака за волосы, приготовился полоснуть его по горлу…

«Не допрыгну!» — грустно подумал я, складывая оружие.

Из трактира меня доставили в ратушу, в тот самый подвал, где я уже побывал прежде. Ну а куда вести арестанта, если в наличии всего одна тюрьма? Ульбург городок небольшой. Подвалы и сараи лучше использовать под склады и лавки, а не под содержание преступников. Опять-таки, прибыли от арестантов никакой — сплошные расходы. Посему, чтобы не обременять городскую казну, с задержанными старались разобраться поскорее — либо повесить, либо простить.

Врать не стану, но по дороге меня никто не бил, не оскорблял и в спину алебардами не тыкал. Я тоже не стал дергаться и вырываться. Знаю, что без труда расшвырял бы стражников, но какой в этом смысл? Своим бегством я бы не спас Жака.

Подвал тот же и клетка та же самая. Решетки крепкие, толстые. Но на сей раз герр Лабстерман решил подстраховаться, и меня «приодели» в кандалы.

Я надеялся, что кандалы будут с замками — можно попрактиковаться в науке открывания оков (чем бы только?), но увы. Кузнец старательно соединил цепи, вставил в отверстие какой-то гвоздь и обстоятельно его сплющил…

— Не жмет? — заботливо поинтересовался мастер. — Вы, господин Артакс, говорите, не стесняйтесь. А то, знаете ли, бывает, кожу защемит, натрет. Ссадины потом разъест, арестанту плохо, и мне выговор объявят.

— Благодарствую, — поблагодарил я. — Как на меня сшиты.

Оковы действительно не жали и не терли.

— Вы, господин комендант, на меня не сердитесь, — хмуро буркнул мастер, завершая работу. — Магистрат приказал, а я — что? Я человек маленький. Приказано заковать — закую. Прикажут расковать — раскую.

Я только пожал плечами. Палач, он тоже делает свое дело, что же теперь, сердиться на палачей? Понятное дело, вслух об этом говорить не стал — обидится и сожмет оковы посильнее. Зачем портить отношения с хорошим человеком?

— Что ты там возишься? — прикрикнул на мастера стражник — курносый верзила — тот самый, что недавно держал кинжал у горла Жака.

Кузнец собрал инструменты и пошел к выходу. Курносый выпроводил мастера, обернулся, обвел взглядом подвал, решетку. Вспомнив о чем-то, подошел и забрал треногу с факелом.