Шрифт:
— Длань Стрибога, — прошептал Огнард. — Чертовы, проклятые орки, из-за них сгибнем мы все. Я не хочу умирать ради их безумного вождя.
— Идите и встаньте рядом с Саардак-ханом! — приказал я. — Если Вороны прорвут защитную сферу, лучше отбиваться всем вместе.
Огнард бросил взгляд на языки пламени.
Три огненные волны были уже так близко.
— А может, прорвемся? — спросил воевода. — С боем, внезапно, пока не ждут…
Димитрис лишь презрительно усмехнулся.
Вернув колдовской меч в ножны, он подошел к хану.
— Проклятье, — прошептал Огнард. — Я хотел умереть в бою, и боги знают об этом… Но не в чужом бою. Не ради чужих корон.
Сплюнув, воевода направился вслед за своим помощником.
— Оксана? — спросил я.
— Я всегда готова, — сказала девушка.
Лазурная, прозрачная сфера накрыла лагерь. Она истекала из волшебного посоха, что сжимал степной чародей в поднятых руках.
Так он будет стоять, пока не погибнет или не закончится бой. Второй колдун стоял рядом, готовый защищать своего напарника до последней капли крови.
Девушка встала подле него и вонзила в землю черный бастард. Руны обсидиана взвились над ним, укрепляя волшебный щит.
Я сложил руки на груди.
— Лишь та победа, что без потерь, — негромко произнес я.
3
Орки приближались.
Пурпурный триангл пламени сжимался все уже.
За огненными стенами темнела армия Эрлан-бея. В короне горящих искр, на фоне черного неба воины клана Ворона казались сумрачными тенями, и оттого это зрелище становилось еще более жутким.
Они молчали, и лишь рокот яркого пламени разносился над ночной Степью.
Щерились пики, реяли по ветру боевые флаги.
— Да помогут нам боги, — прошептал воевода Огнард.
Орки стояли на летающих боевых платформах, скользивших над Степью, быстро и плавно, как их ладьи по водам болота.
Лица шаманов были раскрашены яркими, светящимися мазками в виде оскаленных черепов.
Колдуны воздевали к небу кривые, сучковатые жезлы, и на каждом скованный длинной золотой цепью бился полупрозрачный призрак.
То ярились души воинов, обреченные вечно служить торфяным шаманам. Их тела и лица прогнили, глаза ввалились, и плоть осыпалась с ребер.
Фантомы, заточенные между миром мертвых и лживым долом живых, они страдали и корчились от невыносимой боли.
Их властно звало колесо сансары, но души знали, что единственный путь обрести свободу — найти себе замену, убив кого-то другого.
Алые черепа метались над орочьими отрядами.
На главной платформе, выше всех остальных, стоял Эрлан-бей, вождь клана Небесных Воронов, и бронзовая булава сверкала ярыми молниями в его воздетой руке.
— Сдавайся, Саардак-хан!
Голос орка гремел раскатистым громом:
— Ты окружен, тебе некуда бежать. Жалкое колдовство твоих степняков не выдержит и пары моих ударов. Выйди и умри храбро, как полагается настоящему воину.
Саардак-хан сложил на груди огромные руки.
— Не к лицу мне, великому вождю орков, владыке Древней Степи, говорить с трусливым изменником. За меня все скажет глашатай. Да будет так!
Я шагнул вперед.
Начертил грозовую руну, и голос мой разнесся над Степью, словно звучал с небес.
— Бейся или умри! — сказал я. — Таков ответ великого хана.
— Да будет так, — отвечал Эрлан.
Он взмахнул магическим жезлом с шестью кривыми ветвями. Степь задрожала, заколебалась под нашими ногами.
— Чары раскола, — негромко шепнул Димитрис.
Огромные куски засохшей земли взмыли высоко в воздух. Они закружились с пронзительным свистом, набирая скорость, и градом обрушились на своды магического щита.
Лицо степного шамана, который создавал его, скривилось от боли. Другой подбежал к товарищу и тоже сомкнул свои руки на жезле Охраняющей Сферы.
Но было поздно.
Большие рваные дыры открылись в астральном куполе. Горящие черепа устремились в них, оскалив острые зубы и исторгая сгустки бурлящей лавы.
Я вскинул руки.
— Да вернется огонь в огонь, и зло пусть поглотит зло! — провозгласил я.
Холодный ветер заметался под сводами дырявого купола. Он подхватил летящие черепа, сгреб их в охапку, посыпая ледяными снежинками, а потом швырнул прочь, в триангл огня.
Громко завыли демоны, и пламя сожрало их, не признав собственных детей.