Кажется, ему было плохо. Сколько лет город жил тихо и мирно, а тут куча трупов.

— Герр Лабстерман, кто из членов Городского Совета хотел бы пойти под Фалькенштайна?

— Не знаю, — помотал градоначальник головой. — Думаю — таких нет!

— Вы уверены в этом? Возможно, кому-то выгодно лечь под герцога.

— Артакс, герцог потребует контрибуцию, которая может нас разорить. Если он собирается сделать Ульбург своим доменом, нам придется покинуть город. А кому мы нужны вне наших стен? Вы уверены, что изменник — член Городского Совета? Есть доказательства?

Доказательства… Если бы у меня был хотя бы намек на то, кто это мог быть. Приходится уповать лишь на то, что время покажет. Жаль, если это произойдет слишком поздно…

— Господин Лабстерман, будьте добры, сообщите членам Совета — Большого, Малого, не знаю кому там следует сообщать, что начиная с этого дня и часа мы в осаде.

— Ну в осаде так в осаде… — буркнул бургомистр. — Пусть Густав прикажет стражникам на воротах, чтобы они были повнимательней. Думаю, — важно изрек он, — следует запретить въезд в город всем, кто имеет оружие.

— Такой приказ я отдал при вступлении в должность, — усмехнулся я.

— А почему я не в курсе? — удивился бургомистр. — Вы должны были поставить меня в известность обо всем, что предпринимаете!

— Герр Лабстерман, — скривился я. — Мне что, докладывать вам о каждом своем шаге? Подобный приказ так естественен.

— Разумеется, я бы его одобрил, — слегка успокоился бургомистр. — Но вы были обязаны доложить мне о своем решении. Есть что-нибудь еще, о чем бы я не знал?

— Есть, — кивнул я. — Я отдаю приказ не открывать ворота до конца осады.

— Как — не открывать ворота? — опешил бургомистр.

— Так. Ворота будут закрыты, пока герцог Фалькенштайн не отведет войска.

— Утром сюда приедут крестьяне, привезут свежую зелень, масло… Хозяйки пойдут на рынок за покупками.

— Думаю, крестьян перехватят ландскнехты герцога. Попируют хорошо и бесплатно!

— Да, но вы понимаете, что тут начнется?

— Понимаю, — кивнул я. — Хозяйки будут громко вопить и возмущаться, что не могут подать своим домочадцам свежее молоко и булочки. Но мы с вами две недели назад объявляли, что нужно запасать продовольствие. Начиная с сегодняшнего дня придется обходиться без свежей зелени. А кто не сделал запасы, пусть пеняет на себя. Поймите, господин бургомистр, — как только мы откроем ворота и опустим мост, так в город ворвется кавалерия Фалькенштайна. Или — враги въедут к нам под видом крестьян!

Боже мой! Будь я Фалькенштайном, давно бы захватил этот город. И чего же, спрашивается, он ждал столько времени? Горожане во главе с бургомистрами не заметили бы, что на булыжные мостовые въезжают чужие солдаты.

— Но все-таки, Артакс, — не унимался бургомистр. — У вас есть основания полагать, что штурм начнется именно сегодня? Возможно, они ушли.

Набравшись терпения и мысленно посчитав до десяти, изложил господину Лабстерману свои соображения:

— А далеко они ушли? Может, стоят сейчас в пригороде и ждут, пока мы ворота откроем. Подождем немного…

Я не стал говорить, что сам жду донесений разведки. Благодаря любезности короля воров мне не потребовалось искать лазутчиков. Правда, свой минус в этом был: все новости, касающиеся передвижения Фалькенштайна, будет вначале получать Жак, а уже потом я.

…За городской стеной уже давно вырос целый поселок, где проживал самый разный люд. Кому-то не хотелось записываться в гильдии, кто-то не смог этого сделать из-за хронической лени или тупости. Но были и такие, кто ценил собственную свободу выше, нежели безопасность.

Пригород, он же — посад, подол, сателлит, был для меня настоящей занозой — готовый плацдарм для врага. Под прикрытием ветхих лачуг и соломенных построек можно подвести к городу не то что штурмовую группу, а целую армию! Будь моя воля — спалил бы этот пригород к ершовой матери… Конечно, нам бы пришлось размещать погорельцев внутри городских стен, изыскивая для них провизию и крышу над головой. Зато на стены можно было бы выставить дополнительно сотню-другую защитников — на войне лишних рук не бывает. Кстати, о руках…