Мы отступили в сторону, уступая дорогу приближавшимся подросткам на роликах, которые с характерным шуршанием скользили по асфальту. Я одним глазом поглядывал на Кларенса, зная за ним привычку сломя голову бросаться за любым быстро движущимся объектом.

— Твои письма, — сказал я, — не дошли до адресатов.

Кларенс залаял, но не на мальчишек. Он вытянул нос вверх и вдаль, куда-то в сторону туннеля.

— Не дошли.

— Откуда ты их отправляла?

— Бросила в почтовый ящик рядом с домом.

— Бэк-Бей, — сказал я, пораженный тем, как много времени мне понадобилось, чтобы уловить столь очевидную связь.

Первые двое роллеров пронеслись мимо нас. Я увидел, как третий приподнимает локоть. Я схватил Ванессу и резко дернул ее к себе. Пацан ухмыльнулся, уронил локоть и дернул из рук Ванессы ремешок сумки.

Сила рывка, скорость, с какой летел парень, неловкая поза полуразвернувшейся ко мне Ванессы — все это вместе взятое помешало мне вовремя отреагировать на нападение. Ремешок соскользнул с плеча Ванессы, и она инстинктивно потянулась за сумкой, выворачивая назад руку. Я хотел выставить ногу, чтобы подставить парню подножку, но за секунду до того, как я успел это сделать, Ванесса пошатнулась и стала валиться на меня, увлекая нас обоих к земле.

Пацан чуть подпрыгнул и пролетел над моей протянутой рукой, а Ванесса выпустила из рук поводок и шлепнулась на землю, животом прямо на мое согнутое колено. Она шумно выдохнула и тут же взвыла от боли, ударившись бедром об асфальт. Приземляясь, парень через плечо оглянулся на меня и заржал.

Ванесса скатилась с меня.

— Ты жива?

— Дышать нечем, — выдавила она из себя.

— В солнечное сплетение попало. Полежи тут. Я сейчас.

Она кивнула, ловя ртом воздух, а я рванул за пацаном.

Он уже успел догнать своих приятелей, и нас разделяло примерно двадцать ярдов. С каждыми десятью ярдами, которые я пробегал, они увеличивали разрыв еще на пять. Я мчался что было сил — бегун я хороший, — но отставал от них все больше. К тому же очень скоро они выбрались на прямой отрезок дороги, без поворотов и туннелей.

Не останавливаясь, я наклонился, поднял с земли камень, на бегу прицелился в спину пацану с сумкой Ванессы и швырнул его, вложив в бросок всю свою силу и на миг оторвавшись от земли, как умел это делать Рипкен, бросая мяч с третьей базы на первую.

Камень врезался парню между лопаток, и он согнулся, словно получил удар в живот. Его качнуло влево, и одним коньком он съехал с асфальта. Взмахнул руками — в левой по-прежнему сжимая сумку Ванессы, — и все-таки потерял равновесие. Его голова неуклонно приближалась к асфальту. Он попытался выставить вперед руки, но опоздал. Сумку он выпустил, и она улетела на траву, а он, трижды перекувырнувшись, рухнул на асфальт.

Его дружки, оглянувшись назад, прибавили ходу и скрылись за поворотом в тот самый миг, когда я подбежал к поверженному акробату.

Даже в наколенниках и налокотниках выглядел он так, словно вывалился из самолета. Руки, ноги и подбородок он изодрал в кровь. Он перекатился на спину, и я с облегчением убедился, что он старше, чем мне казалось, — лет двадцати, как минимум.

Я подобрал сумку Ванессы.

— Твою мать, сука, ты меня чуть не убил, — прошипел парень.

На траву из сумки выпали пудреница, связка ключей и упаковка мятных леденцов, но в остальном у Ванессы ничего не пропало. Все было на месте: купюры в серебряном зажиме для денег, кредитки, стянутые резинкой, сигареты, зажигалка и косметичка.

— Ты ранен? — спросил я. — Ой. Упс.

Парень попытался сесть, но отказался от этой идеи и рухнул обратно на землю.

У меня зазвонил мобильник.

— Это он, — надсадно дыша, сказал парень.

Несмотря на душную сырость, я почувствовал, как по спине у меня пробежал холодок.

— Что?

— Мужик, который заплатил нам сто баксов, чтобы мы тебя отвлекли. Он сказал, что позвонит. — Парень закрыл глаза и зашипел от боли.

Я сунул руку в карман джинсов и вытащил мобильник, бросив взгляд назад, туда, где оставил Ванессу. Хрен с ним, с этим парнем, подумал я. Он все равно ничего не знает.

Я понесся обратно, на бегу прижимая к уху телефон:

— Уэсли.

Из трубки послышалось влажное чавканье и донесся приглушенный, как будто Уэсли находился в ванной, голос:

— Кто тут у нас хороший песик? Кушай-кушай. Вот умница.

— Уэсли.

— Тебя что, дома не кормят? — так же глухо спросил Уэсли, пока Кларенс продолжал громко чавкать.

Я миновал поворот и увидел Ванессу. Она поднималась на ноги, стоя спиной к туннелю, находившемуся в ста пятидесяти ярдах дальше. Посмотрев в ту сторону, я разглядел два силуэта: поменьше, собачий, и побольше, человеческий. Мужчина держал руку возле собачьей морды.