— Об этом не может быть и речи. Будем действовать сейчас, — сказал я Мальчонке. — Подбрось нас с Луи до автомастерской. Мы возьмем еще одну «тачку» и встретимся с вами у причала на Кристофер-стрит. Порошок и Прыгун должны уже быть там, а Бенни должен быть в пути на лодке.

Я взглянул на часы. Было ровно десять.

Мальчонка высадил нас с Луи у ничем не примечательной авторемонтной мастерской на углу Тридцать восьмой улицы и Одиннадцатой авеню. Мы прошли по переулку, который отделял мастерскую от соседнего здания. Здесь пахло машинным маслом, выхлопными газами и ржавым железом. Я отпер дверь черного входа, и мы вошли внутрь.

В гараже стояли четыре машины. Зеленый «Бьюик» 1939 года выпуска рядом с черным «Фордом», модель 1940 года, на этот раз четырехдверным седаном. Обе машины были грязные и неприметные. «Форд» принадлежал Анджело Мазерелли. «Бьюик» принадлежал моему отцу. Это были их «рабочие» машины, те, на которых они разъезжали по делам в доках, не привлекая к себе внимания. В шкафчике у стены имелся ящик с двойным дном, в котором были спрятаны несколько комплектов номерных знаков на обе машины — все они были зарегистрированы на обитателей различных нью-йоркских кладбищ.

За «рабочими» машинами стояли две другие, новенький «Кадиллак» и новенький «Крайслер»-кабриолет — тоже принадлежащие моему отцу и Анджело, соответственно. На этих машинах они выезжали тогда, когда были уверены, что за ними не следят. Зарегистрированные, естественно, на девичьи фамилии их жен, эти лимузины использовались для поездок к шикарным особнякам за городом. Многие члены мафии вели двойную жизнь и, естественно, заботились о конспирации, для моего отца стремление к полной анонимности превратилось в религию. Он был свидетелем того, что сделала слава с Лучано, и постарался вдолбить этот урок всем своим людям. В отличие от любителей роскоши Джи-джи Петроне и Джозефа Дото по прозвищу Джо Адонис или от всем известного Костелло мой отец тщательно заботился о своем фальшивом фасаде и требовал того же от своих людей. Так, в случае с отцом за скромной квартирой на Тридцать шестой улице скрывался доход, исчисляемый шестизначными цифрами, и поместье в Коннектикуте. А в случае с Анджело за квартирой на пересечении Тридцать шестой улицы и Десятой авеню скрывался небольшой особняк в Спринг-Лейк, на побережье Нью-Джерси.

Луи прошел через гараж и поднял вверх створку ворот, а я сделал один короткий телефонный звонок. Луи вернулся, и мы набрали в кожаную сумку самый разный инструмент. Окинув напоследок взглядом мастерскую, я сел в «Форд» и выехал на улицу. Луи опустил ворота и подсел ко мне.

— Все готово, — сказал я. — Джилл отсняла фотографии, и знакомый Терри заберет их сегодня вечером. Снимки будут напечатаны завтра утром… осталось только раздобыть лодку.

— А что будет, если нам не удастся раздобыть лодку?

— Мы перейдем к плану «Б».

— И в чем заключается этот план «Б»?

— Понятия не имею, твою мать.

— Отлично. А я-то чуть было не испугался, что нам не миновать беды.

Луи сел за руль «Форда», и мы направились к причалу на Кристофер-стрит.

Примерно в то же самое время, когда мы с Луи ехали на встречу с друзьями, мой отец входил в клуб «Копакабана», расположенный в доме номер 10 по Восточной шестидесятой улице. Было уже почти одиннадцать часов вечера, когда он снял шляпу и протянул ее Терри.

— Добрый вечер, мистер Веста, — мило улыбнулась та, стараясь изо всех сил справиться с нервами.

Улыбнувшись в ответ, отец кивнул:

— Добрый вечер, Терри…

От него не укрылось, что она вот-вот потеряет самообладание.

К отцу поспешил Луис Антонио.

— Джино, твои друзья уже здесь. Они ждут тебя.

Клуб, как всегда в пятницу, был полон народу. На сцене Джерри Вейл пел «Ал-ди-ля». Луис отвел моего отца в сторону и понизил голос.

— Тут что-то нечистое. Я имею в виду ребят. Ты знаешь, в чем дело?

— А ты сам что слышал?

— Если честно, ничего. Но только Луи уходил из дома с таким видом, словно выиграл в лотерею. Так радуется он, только когда идет на дело.

— Я знаю, куда он пошел, — ответил мой отец. — Все будет в порядке.

— Ты уверен?

— Я никогда и ни в чем не бываю уверен, — был ответ отца. — Но я доверяю своему сыну.

Кивнув, Луи проводил моего отца к столикам, где тот поздоровался с представителями всех пяти нью-йоркских Семей.

По пятницам мафия устраивала в «Копе» так называемые вечера отдыха. Жен с собой никто не приводил. Их место заменяли похожие на куколок девочки. Эта давняя традиция восходила еще ко временам Усатых Питов. [15] Заглянув в «Копу» в пятницу вечером, можно было увидеть самых красивых женщин города в объятиях самых могущественных мужчин. К мафиози липли политики, кинозвезды и знаменитые спортсмены — все они стремились показаться на людях в обществе блистательных королей преступного мира.