Переглянувшись, все покачали головой. Мальчонка ударил кулаком в ладонь и сказал:

— За работу!

Я протянул руку ладонью вверх; ребята накрыли ее своими ладонями, и Мальчонка крикнул:

— Да!

Ритуал был совершен. Подхватив рюкзачок с инструментом, я первый прыгнул в яхту. Луи и Порошок последовали за мной. Отвязав канат, Бенни прыгнул в яхту последним и завел мотор. Яхта стала отходить от причала, покачивая мачтой, словно прощаясь с теми, кто остался на берегу. Мальчонка все еще никак не мог поверить в то, что это происходит на самом деле.

— Это же белая яхта, черт побери, — пробормотал он. — Если все и дальше пойдет так же, вы посреди реки, мать вашу, налетите на коралловый риф!

Вместо того чтобы идти вдоль нью-йоркского берега Гудзона, я попросил Бенни пересечь реку и приблизиться к джерсийской стороне. И только оказавшись прямо напротив Федерального склада, мы повернули и направились к нему. Я надеялся, что ангар заслонит высокую мачту и нам удастся подойти незамеченными. К сожалению, этот обходной маневр потребовал значительно больше времени, чем я предполагал. Заметив, что я то и дело сверяюсь с часами, Луи спросил:

— Как у нас дела?

— Уже двадцать пять минут первого, — ответил я. — Еще не катастрофа, но я рассчитывал, что мы прибудем на место еще десять минут назад.

Бетонная дорожка за складом поднималась на шесть футов над водой и имела в ширину восемь футов. Она соединяла грузовые причалы, расположенные по обе стороны от ангара, и позволяла охраннику полностью объезжать вокруг него на своем каре.

Бенни заглушил двигатель, и мы пристали к дорожке. Подтянувшись, я забрался на нее, затем протянул руку и помог Порошку и Луи. Бенни передал им кожаный рюкзачок и трос, и Луи привязал яхту. Отметив, что треклятая мачта торчит на пятнадцать футов над дорожкой, я печально покачал головой. Если кто-либо завернет за угол ангара, саму яхту он, может быть, и не заметит, но вот мачте никуда не скрыться.

В задней части здания проходил ряд створных окон шириной четыре фута и высотой три. Каждое окно открывалось запорным рычагом в верхней части и поворачивалось относительно середины. Вот этим путем мы и должны были проникнуть внутрь.

Раскрыв рюкзачок, Порошок достал молоток и фонарик и протянул их мне. Пока я водил лучом света вдоль наружного периметра окна в поисках предательских проводов, никто не произнес ни слова. Убедившись, что проводов нет, мы натянули перчатки. Я держал фонарь, а Порошок достал моток изоленты и заклеил стекло прямо под запорным рычагом. Когда он закончил, я вручил ему молоток, и Порошок нанес быстрый, резкий удар. Заклеенное изолентой, стекло разбилось, но осколки остались на месте. Осторожно вытащив их, Порошок просунул руку и открыл окно. Луи, самый худой из нас, проскользнул внутрь, и Бенни передал ему плоскогубцы. Через несколько минут от петель остались одни воспоминания, и мы втроем, оставаясь снаружи, осторожно вынули оконную раму из проема и прислонили ее к стене.

Внутри полумрак озарялся редкими тусклыми лампами дежурного освещения. Мы разглядели длинные ряды ящиков самых разных размеров, уставленных штабелями на поддоны. Эти ряды уходили до самой противоположной стены. После относительной прохлады речной прогулки горячая духота замкнутого помещения буквально оглушила нас. Мы тотчас же покрылись потом. Взглянув на часы, я увидел, что времени уже двадцать девять минут первого.

— Рассыпаемся, — сказал я. — Как только кто увидит ящики с мехами… свистите.

Разделившись, мы пошли по длинным параллельным проходам между штабелями ящиков. Определить ящики с мехами будет нетрудно — в таких, размером шесть на два на два фута, ничего другого не перевозится. Но вот найти их… Здесь, на складе, были все мыслимые товары: электрогенераторы из Англии, виски из Шотландии, мебель из Испании и, хотелось надеяться, собольи шкуры оттуда, откуда только, черт побери, их сюда привезли.

Минут через десять я услышал приглушенный свист, донесшийся слева, и быстро направился в ту сторону, по пути встретив Бенни и Луи. Свист повторился еще дважды, и наконец мы нашли Порошка, который стоял, печально уставившись на ряд длинных тощих ящиков. Они были уложены в штабеля высотой двенадцать футов. Не было никакого сомнения, что это именно то, что нам нужно; однако опустить их на пол, вытащить в окно и загрузить на яхту будет адской работой.

Я сказал:

— Порошок, найди тележку. Бенни забирается наверх. — Я указал на стоявшую неподалеку стремянку. — Луи, ты будешь в середине — на стремянке. Бенни, осторожно спускаешь ящики Луи, затем Луи спускает их мне, а я складываю их на полу до тех пор, пока мы не раздобудем тележку. У нас есть полчаса.

Порошок отправился на поиски, Бенни забрался на ящики, а Луи завладел стремянкой. Забравшись до половины, он вытянул руки вверх. Бенни сдвинул верхний ящик и, накренив, начал спускать его. Однако он выпустил ящик до того, как Луи смог крепко его ухватить. Ящик выскользнул из рук Луи, проехал по его груди, свалился на меня и, прежде чем я успел его поймать, с грохотом рухнул мне под ноги. Я быстро обхватил ящик руками, чтобы он не потерял равновесие и не упал еще раз, однако хватило и первого удара. Грохот был такой, словно тяжелый молот обрушили на пустой мусорный бак.

Пока отголоски громыхали под сводами склада, мы стояли, застыв на месте, лихорадочно озираясь по сторонам. В течение нескольких секунд это было единственным звуком — затихающие отголоски, а потом тишина. Мы не шелохнулись, превратившись в изваяния. Затем послышался шум колес, и в проходе появился Порошок с тележкой четыре на восемь футов. Он был красным от злости.

— Козлы! Что это было, мать вашу?

— Мы уронили ящик, — сказал Луи.

— Я из-за вас наложил в штаны.