Шрифт:
— Дело не в этом, — заметил Рыжий.
— Рыжий прав, — согласился я. — Полиции известно, что кто-то швырнул нам в окно бомбу. С простыми гражданами подобное происходит нечасто. Нам словно повесили табличку: «Мы завязли в дерьме. Присматривайте за нами».
— У тебя есть план? — спросил Бенни.
— Да, сначала надо выспаться, — сказал я. — Денек выдался длинный.
Опустившись на пол, я свернулся в клубок. Сейчас это было единственным разумным занятием.
Я успел проспать меньше часа, когда меня разбудил Мальчонка, дернув за руку: в камеру вернулся Сассо, а вместе с ним были Анджело и мой отец. Отперев дверь, Сассо проворчал:
— Эй, шпана, поднимайтесь… живо отсюда.
Мы быстро покинули камеру, и я вопросительно посмотрел на отца. Тот ответил:
— Про вас сообщили по радио в шестичасовом выпуске новостей. Мы услышали об этом, когда возвращались из Коннектикута. Диктор упомянул, что вас забрали в полицию. — Улыбнувшись, он добавил: — Поэтому мы приехали сюда и попросили следователя Сассо отпустить вас…
— И только? — спросил я, понимая, что на самом деле все было гораздо сложнее.
Усмехнувшись, Анджело пояснил:
— Ну, Джино упомянул о том, что его друг Костелло и начальник полиции оченьбольшие друзья… В общем, Сассо все понял.
— Спасибо, папа… но Сидни ранен. Я бы хотел его проведать.
— Bene. [30] Мы с Анджело отправимся вместе с тобой.
Покинув полицейский участок, ребята разошлись в разные стороны. Я, мой отец и Анджело направились в больницу «Белльвю». По дороге я рассказал о том, что Луи успел увидеть на улице перед домом Бенни отъезжающую машину, заключив, что, по его словам, это были Ник Колуччи и его кузен Малой. Я также вспомнил судорожное движение Сидни, которое и привлекло мое внимание к окну перед самым взрывом. Я смог увидеть только мелькнувший подбородок — но, может быть, Сидни удалось разглядеть лицо.
30
Хорошо (итал.).
Когда мы вошли в палату к Сидни, он дремал, усевшись на подушке. Его веки, задрожав, открылись, и он улыбнулся. У него был перебинтован затылок, а глаза налились кровью. Собрав все силы, Сидни слабо махнул рукой.
— Здравствуйте, мистер Веста… мистер Мазерелли… привет, Винни. Вы только что разминулись с моими родителями.
Врач «Скорой помощи» ввел ему обезболивающее, и он говорил слегка заплетающимся языком.
— Сидни, — спросил я, — как ты себя чувствуешь?
— Думаю, все в порядке. Спину жжет, и голова кружится, но мне дали какое-то лекарство, так что все терпимо.
Я присел на край кровати, а Анджело остался стоять в дверях. Мой отец пододвинул к кровати стул, сел, снял шляпу и закинул ногу на ногу.
— Врачи говорят, у тебя легкое сотрясение мозга, — сказал он. — Ночь за тобой будут наблюдать здесь, а утром отпустят домой.
— Терпеть не могу больницы, — заметил Сидни.
Отец улыбнулся.
— Наверное, то же самое можно сказать про всех людей — за исключением разве что врачей.
Сидни посмотрел на меня.
— А ты как? Мой папа сказал, вас всех забрали в полицию.
— Мы все живы и здоровы и на свободе, — успокоил его я.
Повернувшись к моему отцу, Сидни с гордостью произнес:
— Винни сказал, я спас ему жизнь.
— Если он так сказал, значит, это правда, — подтвердил мой отец.
— Там было много дыма, у меня кружилась голова, но я слышал, как он это сказал.
— Ты не ослышался, — сказал я. — И я не отказываюсь от своих слов.
— Это было после взрыва, — сказал мой отец.
Сидни кивнул.
— Ага… когда пришел Луи, а затем Рыжий. Луи высказал предположение, что это был Ник Колуччи… Это действительно так.
Мой отец и Анджело переглянулись. Подойдя к кровати, Анджело спросил:
— Ты уверен?
Сидни кивнул.
— Я успел увидеть в окно его лицо… как раз перед тем, как он бросил бомбу.
— Почему ты ничего не сказал? — спросил я.
Казалось, мой вопрос смутил Сидни; наконец он ответил, как будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся:
— Но ведь Луи все сказал… я же слышал.
Встав, мой отец надел шляпу.
— Спасибо, Сидни. — Он потрепал Сидни за плечо. — И еще одно, Сидни: не надо никому говорить о нашей беседе, хорошо?
— Хорошо, мистер Веста.
— Вот и отлично, А теперь отдыхай. Как только ты выздоровеешь, мы отправимся на Кони-Айленд.
— Ого! — восторженно воскликнул Сидни. — А можно будет взять и моего папу? Он никогда там не был.
— Ну, разумеется! — ответил мой отец. — Мы возьмем всех. Все поедем. — Он ласково взъерошил Сидни волосы. — Спокойной ночи, Сидни.