Чтобы познать страну, надо в первую очередь знакомиться в ней с тем, что для нее является специфическим, поэтому мы много раз посещали такие заведения, отдавая должное качеству блюд и кулинарным талантам их владельцев. Каждый раз мы выходили оттуда обогащенные каким-нибудь интересным знакомством или чем-то увиденным. Мы не можем сказать, что подобное сближение со страной и ее жителями как-то отрицательно отразилось на нашем престиже, от чего нас так часто предостерегали еще в Европе.

Нуакшот, новая столица Мавритании, — удивительный город, сохраняющий древние традиции и одновременно волнующий молодостью, размахом, перспективами. Он возник на пустом месте, в безводной и безлюдной пустыне. Строительство начиналось без реальных финансовых возможностей, полученный заем мог покрыть лишь часть расходов. В тот период у Мавритании еще не было своего бюджета и, как это ни парадоксально, не существовало независимого мавританского государства, которое было провозглашено только спустя три года после принятия решения о строительстве столицы и через два года после начала строительных работ. О развитии города свидетельствуют цифры: в 1959 году Нуакшот вместе с ксаромнасчитывал около 2 тысяч жителей, в 1963 году — 11 тысяч, в 1968 году — около 20 тысяч, а в 1971 году — около 40 тысяч. Не следует забывать, что самой актуальной проблемой для города остается вода, а население всей страны составляет полтора миллиона жителей.

Прочные связи с традициями позволили возвести не копию современных европейских городов, а город, в котором выдержан подлинный мавританский характер. Архитектура президентского дворца, министерств школ, больницы, даже дипломатических представительств прекрасно сочетается с канонами традиционной архитектуры ксаров.В Нуакшоте, как и в других городах, множество палаток во двориках и на малопосещаемых улицах. Черное население юга Мавритании в массовом порядке заселяет город, оставляя на нем свой отпечаток.

Вдоль берегов реки Сенегал находится зона аллювиальных почв, увлажняемых здесь более обильными, чем где бы то ни было, осадками. Она называется Шеммама. В отдельных районах население использует воды Реки, строя примитивные оросительные каналы. На сенегальском берегу сельское хозяйство развито намного лучше, чем в Мавритании. Там можно увидеть большие площади, занятые под одну культуру, главным образом рис, с современной оросительной системой, которая находится в ведении государства. На мавританской стороне все еще тысячи мелких землевладельцев обрабатывают свои маленькие поля. И тем не менее эта в полтора десятка километров шириной зона — житница Мавритании. Достаточно сказать, что 5/ 6производимого в стране проса, которое служит основной крупяной культурой, производится в Шеммаме.

Крестьяне, живущие у Реки, — негры — ничем не отличаются от своих соплеменников на сенегальской стороне. От Сен-Луи до населенного пункта Боге страна заселена в основном волоф, дальше вверх по Реке — тукулер, от населенного пункта Каэди начинается территория сараколе, пришедших с северо-востока, из сахарского района Ход. Эти народы составляют большинство на некоторых участках долины. Однако это не означает, что население, живущее вдоль Реки, как, впрочем, на территории почти всей Западной Африки, однородно. В селениях кроме преобладающих народностей проживают также представители других негроидных групп, а также берберы, смешанные с арабами, которые занимаются здесь преимущественно торговлей, приобретают у крестьян продукты и с выгодой продают в глубинных районах страны.

Климат долины Реки тяжелый, и не потому, что слишком жаркий. Температура в общем не превышает 30 °C, однако влажность воздуха чрезвычайно высока, а душные ночи не приносят облегчения. Влажность благоприятствует буйной растительности. Здесь возделывают прежде всего просо и сорго, причем десятки их разновидностей. Просо, как я уже говорила, — это настоящее богатство долины и составляет основную статью вывоза в отдаленные районы страны. Кроме него высевается небольшое количество ячменя и пшеницы, кое-где кукурузы и даже риса. Сажают фасоль «небе», батат, дыни и арахис, из которого получают столь популярное в африканской кухне масло.

К северу от Шеммамы осадки еще сравнительно обильны, и в период дождей в низинах собирается вода. Влаги хватает на то, чтобы засеянное здесь просо выросло и созрело. Обычно эти поля небольшие, и не каждый год они получают достаточно влаги, чтобы можно было собрать урожай. В районе Лкжужта я видела пустыню, где сравнительно недавно колосились поля проса, но вот уже четыре года не было дождя, и вся растительность погибла.

Дальше на север, уже на территории самой Сахары, возделывание продовольственных культур возможно только в искусственно орошаемых оазисах. Здесь в тени финиковых пальм выращивают на грядках просо, овощи, другие культуры. Площадь таких садов измеряется даже не в арах, а в квадратных метрах.

Одним из самых страшных бедствий для крестьян в долине Реки являются птицы квеле-квеле*. Еще их называют пожирателями проса. Они похожи на наших воробьев, но крупнее. В этом районе на всех деревьях полно гнезд. Подсчитано, что в годы, когда птиц особенно много, они съедают 1/ 5урожая зерновых. Не помогают ни чучела, ни другие средства отпугивания. Квеле-квелеобрушиваются на просяные поля целыми тучами и молниеносно уничтожают созревшие метелки проса. В 1959 году Мавритания и Сенегал объединили свои усилия и с помощью армии, использовавшей огнеметы, провели кампанию против крылатого врага. Было уничтожено около 40 миллионов птиц. Эта цифра свидетельствует о масштабах бедствия, которое преследует крестьян. Нам, привыкшим к охране диких животных и птиц, такая мера может показаться жестокой, но в Мавритании человек еще не подчинил себе природу и вынужден принимать меры для самозащиты. Впрочем, квеле-квелеразмножаются так быстро, что через 10 лет они восполнили свои потери. Другая опасность для прибрежного сельского хозяйства — это саранча. Она появляется нерегулярно, но в годы, когда саранча особенно размножается, это становится еще большей угрозой урожаю, чем птицы. Не удивительно, что 1/3 бюджета, выделяемого на сельскохозяйственные мероприятия, отводится для борьбы с этими двумя действительно серьезными бедствиями.

Во время нашего путешествия, уже в самой Сахаре, как-то мы увидели приближающуюся, низко висящую над землей тучу. Характерный треск, который сопровождает ее приближение, заглушил шум мотора нашего автомобиля. Через минуту мы оказались в гуще низко летящей саранчи. Тяжелые тела больших кузнечиков разбивались о переднее стекло автомашины, другие попадали внутрь через открытые боковые стекла. Пришлось остановиться и переждать какое-то время, пока туча не пройдет. На земле осталось только небольшое число убитых и замешкавшихся насекомых, которые, видно, отстали от общей массы и теперь лениво цеплялись лапками за нашу обувь. Хотя в эту минуту они для нас не представляли опасности, трудно было освободиться от чувства какого-то первобытного страха перед этой массой. Непрекращающееся движение насекомых, сухое шуршание крыльев походили на какой-то дурной и навязчивый сон. Представляю, какое впечатление должна производить саранча там, где ее появление вызывает экономическую катастрофу и голод.