«Вы наверняка не испытываете никаких иллюзий, – продолжил король, – относительно того, как к вам сейчас относятся итальянцы. Вы самый ненавидимый в Италии человек. У вас не осталось ни одного друга, кроме меня. Вам не нужно беспокоиться за собственную безопасность. Я позабочусь об этом. Я решил, что человек этого часа – маршал Бадольо».

Произнесенное королем имя задело Муссолини за живое. Пьетро Бадольо – бывший глава Верховного командования итальянской армии, смещенный в 1940 году со своего поста указом дуче, после того как Италия потерпела самое большое унижение в войне. Муссолини и Бадольо считались заклятыми врагами. И вот теперь король говорит Муссолини о том, что выбрал старого солдата на роль главы нового итальянского правительства. «Он сформирует правительственный кабинет из карьерных профессионалов, – добавил Виктор Эммануил, – чтобы править страной и продолжать войну. Через полгода мы увидим, что из этого получится».

Судя по всему, дуче был поражен услышанным, во всяком случае, именно так запомнилось королю. «В таком случае, я потерпел полное поражение», – пробормотал диктатор, опускаясь в кресло.

«Мне очень жаль, – произнес король, который за последние годы искренне привязался к Муссолини и действительно симпатизировал ему, – однако решение не может быть иным. Мне очень жаль». Когда к дуче вернулось самообладание, он выразил мягкий протест, после чего добавил: «Я прекрасно понимаю, что народ ненавидит меня. Я осознал это в ночь перед заседанием Большого совета. Никто не может так долго править страной и навязывать народу так много жертв, не вызывая к себе более или менее горького презрения».

Встреча длилась всего двадцать минут. В двадцать минут шестого пополудни Виктор Эммануил, монархия которого тесно сотрудничала с фашистским режимом почти два десятилетия, проводил Муссолини до двери. Они обменялись рукопожатиями. «Его лицо было мертвенно-бледным, – позднее вспоминал дуче, – и он показался мне даже ниже ростом, чем обычно. Ощущение было такое, будто он как-то сжался, стал меньше в размерах».

Однако главный сюрприз был еще впереди. Приблизившись к автомобилю, ничего не подозревающий Муссолини был арестован капитаном карабинеров и препровожден в машину «скорой помощи», стоявшую неподалеку, которая затем на большой скорости отъехала от виллы. Диктатор фашистской Италии стал пленником собственного народа. (Никому доподлинно не известно, о чем шла речь во время этой встречи Муссолини и короля Италии Виктора Эммануила. Вышеприведенная реконструкция составлена из противоречивых версий этой встречи, данных ее обоими участниками. Многим историкам воспоминания короля и дуче представляются сомнительными. – Примечание автора .)

После того, как Муссолини увезли в некое тайное место, король и его единомышленники – заговорщики занялись арестами других высокопоставленных фашистов в Риме и демонтировали остатки политического режима дуче. Несмотря на те слова, что король сказал Муссолини на вилле, он не собирался доводить Италию до такого состояния, когда она полностью обескровит себя, продолжая участвовать в войне. Когда пришел нужный час, Виктор Эммануил был готов разорвать военно-политический союз с Германией и отдаться на милость стран антигитлеровской коалиции. Бывший диктор может оказаться ценной разменной монетой в переговорах с теми, кто скоро высадится на берегах Италии.

Хотя Муссолини и его сторонники были без шума нейтрализованы в течение считаных дней после государственного переворота, возможность вероятного вмешательства Германии представляла собой огромную опасность для нового итальянского правительства. Гитлер, называвший себя другом Муссолини, мог с неудовольствием отнестись к смене политического режима. Кроме того, он с глубоким недоверием относился к Виктору Эммануилу и его позиции по отношению к войне, причем не без оснований.

Если Италия капитулирует, то это станет настоящей катастрофой для Германии, которая рассчитывала на своего средиземноморского союзника в обороне южного фронта от англо-американских войск. Если итальянцы откроют ворота врагу, то он совершит рывок на север Италии и устремится к границам Третьего рейха, который вел отчаянную борьбу с Красной армией на Восточном фронте. Чтобы избежать репрессий со стороны Германии, король решил скрыть свои истинные намерения, всячески декларируя верность военно-политическому союзу с Гитлером. Такое притворство король считал временной мерой, способной держать немцев на расстоянии достаточно долго, что позволит итальянцам вступить в тайные переговоры с антигитлеровской коалицией и заручиться ее обещанием оказать военную помощь. Однако существовало некое препятствие. Прежде чем новое итальянское правительство договорится с врагом, ему придется полагаться на свой ум, если оно желает предвосхитить возможное нападение немцев.

Ранним вечером 25 июля похитители Муссолини приступили к выполнению задачи по уничтожению фашизма и укреплению контроля над страной. Делалось это в атмосфере мрачного напряжения. Как же отнесутся немцы, нервно размышлял король, к неожиданному исчезновению Муссолини – решительного сторонника Германии и личного друга Гитлера?

Огромная фигура Скорцени сразу бросалась в глаза в удивительно уютной приемной Чайного домика, просторного помещения, обставленного несколькими столиками и креслами. Чайный домик был частью «Вольфсшанце» (Волчьего логова), военного штаба Гитлера, затерявшегося в лесах Восточной Пруссии. Рослого, плотного телосложения Скорцени сопровождали пять немецких офицеров, которых он раньше никогда не встречал: три полковника и два майора различных родов войск. Все они были выше его по званию.

Эти шесть человек прибыли в «Волчье логово» из разных краев терзаемой войной Европы. Их срочно вызвали к фюреру, не объясняя причин, и вот теперь они собрались в приемной. Скорцени принялся разглядывать покрытый ковром пол. Этот тридцатипятилетний офицер чувствовал себя неуютно в столь непривычной обстановке. Он знал, что «Волчье логово» – святая святых Верховного командования вермахта. Из этого изолированного и надежно охраняемого комплекса Гитлер и его военачальники пытались управлять тем разрушительным пожаром, который они устроили в мире почти четыре года назад и который теперь подобрался к границам самой Германии.

Приятный интерьер Чайного домика нисколько не успокоил необъяснимой тревоги Отто Скорцени. Когда один из находящихся в помещении офицеров неправильно произнес его фамилию, он, обычно отличавшийся завидным хладнокровием, неожиданно импульсивно отреагировал на эту оговорку.

«Это совсем нетрудно, – вспыхнул он. – Нужно произнести мою фамилию вот так: Скор-це-ни. Это очень просто».

На самом деле эта фамилия действительно могла показаться необычной офицеру войск СС, относящихся к элите вооруженных сил Германии. Ответа эсэсовца история в точности не сохранила, но легко представить, что он, скорее всего, быстро принес извинение за обмолвку, еле заметно улыбнувшись и списав фразу Скорцени на мгновенную вспышку раздражения. Был вечер понедельника 26 июля, следующего дня после внезапного исчезновения Бенито Муссолини с итальянской политической сцены. Скорцени и его коллеги-офицеры пока ничего еще не знали о государственном перевороте, произошедшем в Италии. Официальное известие, обнародованное в Германии, гласило, что дуче покинул свою резиденцию по причине внезапно ухудшившегося здоровья. Новое правительство Италии публично поклялось в том, чтобы будет продолжать войну на стороне Третьего рейха.