Вечно спящий красавец Котов лениво поднялся с койки и распахнул дверь. На ступеньках стоял Виталя Шевченко.

— Чего надо? — Леха с трудом подавил зевок.

— Там на КП тебя какая-то дамочка спрашивает.

— Какая еще дамочка?

— Тебе же ясно говорят: ка-ка-я-то… — ухмыльнулся взводный, — местная, похоже. Молодая и симпатичная. Мне бы такое счастье привалило, я б процессором не щелкал.

— А у меня и жена целлюлитом не испорчена, — похвастался инспектор, уселся на койку и, сбросив домашние тапочки, стал натягивать берцы.

— Уши причесать не забудь! — бросил Виталий, прикрывая дверь.

Завязав шнурки, Леха накинул куртку, прихватил кобуру и неторопливо побрел на КП, по дороге ожидая какого-нибудь подвоха. Шевченко — есть Шевченко. Любит пошутить над ближним. Один раз на унитаз пленку оберточную натянул, невидимую. В результате струя пошла не вниз, а в стороны — на только что заботливо постиранные брюки. Хорошо еще, по-большому не присел.

Однако возле шлагбаума действительно стояла молодая и вполне красивая девушка, не похожая на унитаз. Инспектор узнал ее. Продавщица из недавно закрывшихся «Спорттоваров».

— Слушаю…

— С вами поговорить хотят. Там… — Диля кивнула на «пятерку» с тонированными стеклами, стоявшую метрах в двадцати от поста, — пойдемте!

— Погоди! Кто поговорить хочет? — Котов ни на секунду не расслаблялся, когда дело касалось личной безопасности. — О чем?

— Ваш друг. По поводу посылки.

— Какой посылки?

— Пойдемте… — поманила она вместо ответа, — он просил, чтобы вы пришли один.

Вот это уже было похоже на засаду. С другой стороны, если бы хотели напасть, не присылали бы гонцов в юбке. Хотя кто их, врагов, знает.

Котов двинулся следом, на ходу расстегивая кобуру. Что там еще за посылка? Пятьдесят кило тротила?

— Э, подожди! Ты не шахидка часом?

— Нет, Лех, она не шахидка, — раздался откуда-то сбоку насмешливый, очень знакомый голос.

Котов обернулся. Из-за валуна вышел Рома Фокин. Голова повязана, кровь на рукаве. След кровавый стелется по сырой траве.

— О! Ромка! — обалдел Котов, подходя ближе и пряча пистолет в кобуру. — Ты чего вернулся? И что за конспирация?

— Скучаю я по тебе.

— Блин, а кто это тебя так раскрасил?

— Оборотни.

Рома подошел к машине и приоткрыл дверь.

— Садись!

— На хрена? Пошли к нам!

— Лучше здесь. Для тебя, Леш, лучше!

— Не понял, — инспектор по очереди посмотрел на Дилю и коллегу.

— Ты ж знаешь, где я нынче работаю. Отдел собственной безопасности. Собственной. Садись-садись… Диля, погуляй немножко. Не стреляй только ни в кого.

Котов забрался на переднее сиденье. Рома сел назад, а не рядом.

— Скажи-ка, Хатхи, ведь не даром?

— Что — не даром?

— Не даром ты переправил посылку Глеба? За сколько, если не секрет?

— Какую посылку?

По интонации инспектора даже пионер из детского лагеря понял бы, что тот прекрасно знает, о чем идет речь. А уж человек, пять лет отработавший в уголовном розыске…

— Леш… Вот как ты думаешь, мне больше делать нечего, как сюда из Юрьевска тащиться? Позвонить можно было — двадцать первый век на улице. А я приехал. Значит, вариант серьезный. Очень серьезный… Врубаешься?

— Да не передавал он ничего, — упрямо повторил Котов, — чего случилось, Ром?

— У тебя вроде контузии, не было… А с памятью — беда. Ладно!

Рома демонстративно распахнул дверцу и сделал вид, что выходит.

— Может, фельдпочту пойдем глянем? Полномочия есть. Шкафыча пригласим, для объективности… Он возражать не станет. А?!

— Быстро же ты скурвился, Рома… — процедил инспектор спецсвязи сквозь зубы, — мы ж на соседних койках спали, из одного котелка… А тут — полномочия вспомнил… Чего таким козлом-то стал?

— Можешь считать, что я им и был… — спокойно ответил опер, поправляя повязку, — я ведь, Леш, тебя подписывать ничего не прошу. Мне нужна только информация. Между нами. В противном случае твой маленький бизнес превратится в большой геморрой… Ну так что? Остаемся в машине или идем к вам?

Котов посмотрел на Рому, словно злостный алиментщик на судебного пристава, но из машины не вышел. Что означало — своя рубашка ближе к пузу.

— Так что насчет Глеба?

— Ну… Переправлял он кое-что…