— Да… Я ему уже помогал.

— И почему же ты отказался? Тут же ничего такого.

— На визитку его посмотри.

Вера вспомнила, что так и держит в руке кусочек картона. Поднесла к глазам.

— Сергей Валентинович… Погоди, он же — Женя.

— На самом деле — Леша. И то не факт. Просто у него очень много недовольных кредиторов. Бизнес, — Антон забрал у нее визитку, выбросил в урну и улыбнулся, — на меня же разработка, лишний свидетель… А ты думала, я такой честный? Нет, Вер. Оборотень я. Хочешь, принимай, хочешь, нет, но — оборотень. Твой папа прав.

— Ладно, оборотень так оборотень… Куда сегодня пойдем? К нам или…

— Или… Я не хочу мешать спокойствию твоих родителей.

Царев стоял у окна апартаментов и умиротворенно смотрел на побережье Марбельи. Море здесь особенного цвета, совсем другое, чем на остальных курортах Испании, в том же Аликанте или на Каталонщине. Какое-то темно-бирюзовое с золотым оттенком. А воздух? Опытный нос уловит аромат хвои и запах свежей жареной рыбы. Дух легкого средиземноморского бриза и туалетной воды «Кензо». Песчаный пляж, обрамленный с двух сторон каменистой грядой и усеянный зонтиками-грибками, начинался прямо у апартаментов. Пятьдесят шагов — и ты в теплых объятиях ласкового моря. Тень от пальм, вытянувшихся вдоль побережья, защищала от яркого солнца, хотя солнце в этом году не такое свирепое, как обычно. Слева, возле каменной гряды, небольшой пирс с привязанными катерами и лодками. Всего пятьдесят евро, и пожалуйста — рыбалка. Еще недавно половить рыбку стоило сотню. Кризис.

Две стройные красотки в ярких купальниках и золотых украшениях жарятся на лежаках, а местный негр предлагает им паленые часы. Но бесполезно — обе девушки из интеллигентных семей. У них есть фирменные хронометры швейцарского производства. И Борису Дмитриевичу не помешало бы пожариться на солнышке, погреть больную спину.

Ветерок доносит старинную испанскую гитарную мелодию с набережной, пение птиц, смех туристов и крики балканских гастарбайтеров, заманивающих народ в таверны. Их в городе много. И таверн, и гастарбайтеров.

Ах, Марбелья, Марбелья! Ах, Испания! Как я люблю тебя! Как здесь спокойно. Гарантированная зона личной безопасности.

Кто-то сочинил легенду, что когда-то в Марбелье, у подножия старинной крепости, осели беглые преступники из разных стран. Якобы воспользовались испанским законом, запрещающим экстрадицию. И с тех пор и прячутся по виллам. Ерунда. Никто уже не прячется — живут совершенно открыто. И нет в Марбелье никаких преступников.

Вот, сидя на шезлонгах, мило беседует парочка загорелых толстячков в шляпах. О! Да это же наши! Русские! Родная речь. И можно даже разобрать некоторые слова и обороты!

— Михалыч, вы там совсем в Думе сбрендили? На хрена закон о декларациях приняли?

— Так как не принять, если старший велел? А тебе есть что скрывать?

— А тебе, можно подумать, нечего.

— Уже нечего. Потому что я всю недвижимость продал и тут же взял ее в аренду на сто пятьдесят лет. Теперь никто не придерется. Формально я — нищий. Арендованное имущество указывать необязательно… Тебе, кстати, тоже советую, дорогой.

— Да? Хорошая мысль. Дорогая!

Вот козлы!!! Какую мечту обосрали!!!

Борис Дмитриевич вздрогнул и вышел из светлой сказки. И вместо моря увидел унылый двор отдела собственной безопасности полиции. «Место для самоубийц» и спортплощадка пустовали — долгожданный дождь, сменивший засуху, всех загнал в кабинеты.

Настроение Царева соответствовало погоде. Утром снова прихватило спину. Опять на нервной почве. Позвонила Вера и объявила, что они будут жить у Антона. Помогать им не надо, справятся сами. Сразу представилась одинокая старость, формальные звонки в дни рождения и редкие визиты. Хорошо, если не в больницу. А какие еще мысли придут в голову после таких звонков? Только про испанские курорты, на которых никогда не был, и неизвестно — будешь ли.

На работу Борис Дмитриевич все же поехал, хотя Тамара предложила не маяться дурью и взять больничный. А тут еще этот звонок из управления кадров… Вот ведь! Как там, в «Крестном отце»? Бухгалтер одним росчерком пера способен украсть больше, чем целая банда хорошо вооруженных гангстеров?.. Во-во! Так и здесь: руководящий идиот одним росчерком пера способен принести больше неприятностей, чем вся организованная преступность города. Не говоря уже про неорганизованную.

Ну и дождь к тому же до кучи.

— Разрешите, Борис Дмитриевич?

Он обернулся. Новобранец Фокин. Тоже не очень радостный.

— Да, Ром, проходи… Я тебе как раз звонить хотел. Тут такое дело… Да ты присядь, не стой.

Фокин опустился на стул, Борис Дмитриевич вернулся на свое место. Разговор начал не сразу, словно муж, не знающий, как сообщить жене, что у него на стороне родился ребенок.

— Хм… Я насчет вашего с Тумановым награждения… Понимаешь, в министерстве по ходатайству Миронова на Юрьевск две медали выделили. За Бараева. Ну а потом… Туманов-то сам виноват. В общем, пока Зубову со Слепневым обвинения не предъявили, он формально был обвиняемым. Какая уж тут награда? Его медаль Кривопальцеву и перешла.