— Именно так, — не сумел удержаться от улыбки Уваров.

— Кажется, я вас понял, — тяжело вздохнул император. — Что ж, будем исходить из государственных интересов. Кажется, у меня есть подходящая кандидатура… А сейчас извините меня, мне нужно готовиться к отъезду. Еду в Феодосию, ненадолго. Так что, как вернусь, тотчас вызову вас к себе.

Улыбнувшись, Стефан Стамбулов показал ряд мелких зубов, отчего его лицо, больше смахивающее на мордочку мелкого грызуна, приобрело еще более заостренные черты.

— После того случая в ресторане «Люксембург» вы сделались невероятно популярным. Сумели показать свой характер, мы не ошиблись в вас. Именно такой человек и нужен нашему государству: решительный, смелый и, простите меня, тяжелый на руку. А иначе ничего не сделаешь! Порой нам приходится идти на непопулярные меры. Знаете, как меня называют в Болгарии? — неожиданно спросил он.

— Не имею понятия, — слукавил Варнаховский.

— Обер-палочник! Ха-ха! Согласитесь, остроумно. Но как же нам обойтись без кнута, когда народ не желает слушаться? Так что, князь, я вас очень хорошо понимаю. А ведь они совсем забыли о том, что еще недавно при турецком режиме только при одном подозрении в заговоре болгар сажали на кол! Турки увозили к себе наших жен, насиловали наших дочерей, разрушали церкви… — Улыбнувшись вновь, добавил: — Так что мои методы по сравнению с турецкими — всего лишь невинная забава.

Шевельнув пальцем, Стамбулов посмотрел на официанта, вытянувшегося подле стола. Его требование мгновенно было услышано, и в опустевшие бокалы полилось рубиновое бордо.

— С радостью хочу вам сообщить, что Народное собрание Болгарии единодушно поддержало вашу кандидатуру на престол. Я вас поздравляю! Осталось последнее — чтобы кандидатуру одобрил султан, — сказал Стамбулов, сделав небольшой глоток. — Абдул-Гамид весьма влиятельный человек, от его мнения очень много зависит. Нам нельзя этого забывать. А потом, при султане всегда находятся представители глав других государств, без поддержки которых нам просто не обойтись. Мы должны подготовить соответствующую почву для вашего признания в Европе. Сами подумайте, что может случиться с вами лично и что будет испытывать Болгария, если державы Европы вас не признают.

Вино оказалось в меру терпким. Промокнув губы салфеткой, Варнаховский энергично подхватил разговор:

— Полностью с вами согласен. Нужно заручиться поддержкой султана. Кроме того, я смогу вести там переговоры о займе. Сейчас Болгария находится в крайне бедственном положении.

Стамбулов удовлетворенно кивнул:

— Было бы неплохо, если бы вам удалось добиться займа в ближайшее время. Еще до того, как вы взойдете на престол.

— Сделаю все возможное.

— Со своей стороны я вам дам несколько писем к влиятельным людям, состоящим при султане. Они кое-чем нам обязаны, так что, надеюсь, поспособствуют тому, чтобы у Абдул-Гамида о вас сложилось самое благоприятное впечатление и он принял вас благосклонно. Хотя кое-что меня смущает, — нахмурившись, произнес Стамбулов.

У Варнаховского тревожно екнуло сердце. Что-то подсказывало ему переждать свое избрание где-нибудь подальше от Болгарии, и Константинополь представлялся ему для этого наиболее благоприятным местом. Страшно было просто подумать о том, что с ним станется, если вдруг обман откроется. Самое меньшее, что его ожидает, так это высылка из страны как русского шпиона. Но действительность может быть куда более суровой: повесят прилюдно где-нибудь на площади или молчком задушат в темнице, а потом сбросят труп в Дунай.

— Что именно? — выдавил из себя Леонид, стараясь выглядеть равнодушным.

— Русский царь сделает все возможное, чтобы провалить вашу кандидатуру.

— И что вы намереваетесь делать?

— Нужно сделать так, чтобы в России в это время было не до вас.

— Что вы имеете в виду? — стараясь не выдать своего волнения, спросил Варнаховский, понимая, что это главная причина их сегодняшней встречи.

— Я поспособствовал тому, чтобы на царя было организовано покушение.

— Каким образом?

— Я ведь до сих пор являюсь членом организации «Народная воля».

— Вот как? — сделал удивленное лицо Варнаховский.

— Долгое время я жил в России, у меня там много друзей. Мои собственные интересы совпадают с интересами моих российских друзей. В настоящее время они испытывают нехватку средств. Так что я профинансировал покушение на царя. Надеюсь, что оно будет удачным!

— И когда оно состоится? — сглотнув, спросил Леонид.

— Через три дня, именно в это время будет решаться судьба болгарского престола.

— А где именно планируется покушение?

— У станции Борки, когда он будет возвращаться с юга.

— Вижу, что вы подготовились основательно, — через силу улыбнулся Варнаховский.

— Даже более, чем вы думаете, — весело отвечал первый министр. Вино добавило ему настроения. — Я даже позаботился о вашем гардеробе и вашем парикмахере.

— Уверяю вас, это излишне. Я одеваюсь в лучших магазинах Европы, и парикмахеры у меня только самые хорошие.

— Нисколько не сомневаюсь в этом, ваше высочество. Но вы не совсем верно представляете дворцовый этикет в Османской империи, я же изучил его досконально. В этом вопросе решающую роль может сыграть любая мелочь. Например, цвет вашего костюма или даже длина волос.