Взгляд Анаис отражал недоумение, взгляд смотрителя — плохо скрываемое торжество.

— Расписание у меня здесь, — постучал он себя пальцем по лбу.

— Хорошо, — сдалась Анаис. — Когда откроется канал в Эриду?

— В столицу собрались, — покивал старичок, отхлебнул настоя и посмотрел на часы. — Канал закрылся пять минут назад, — улыбнулся он. — Следующая переброска через сутки.

Гнев Анаис отразился лишь в проступившей на щеках бледности.

— Здесь за углом есть харчевня, а при ней гостиница, — сообщил смотритель.

— А вы хозяин, — ледяным тоном произнесла Анаис.

— Уже донесли, — прошипел старичок.

— Нет, сама догадалась. Куда откроется следующий канал?

— В Рухан. Транзитом-то через все города дороже выйдет, — попытался отговорить ее смотритель.

— Сколько стоит услуга? — устав препираться, спросила Анаис.

— Зависит от спроса, — сообщил старичок и отхлебнул настоя.

В этом милом городке Анаис уже успела запятнать себя грабежом, не хотелось присовокуплять к этому убийство.

— Судя по тому, сколько времени я тут нахожусь в гордом одиночестве, у вас мертвый сезон.

— Ничего подобного, — покачал головой старичок. — Просто время обеденное.

— Табличка на двери ратуши утверждает, что зеркала путешествий работают круглосуточно, без перерывов на завтрак, обед и ужин, — сказала Анаис, чувствуя, что еще немного, и она повысит голос.

— Зеркала — да, а я — нет, — отрезал старичок. — Если вас что-то не устраивает в работе нашей службы, можете написать жалобу. Вон их у меня сколько.

Он кивнул на стол, где пыльными стопками лежали бумаги.

— Сколько?

— Почем я знаю? Не пересчитывал, — огрызнулся смотритель.

— Я спрашиваю, сколько стоит услуга? — сквозь зубы уточнила Анаис.

— Не будете писать жалобу? — возмутился старичок.

— Нет, не доставлю вам такого удовольствия, — ехидно улыбнулась Анаис. — Вы же меня пошлете бумагу покупать, потом чернила и перья. Так? А после того, как я ее напишу, отправите заверять подпись у нотариуса, чтобы все чин по чину.

Старичок выглядел оскорбленным в лучших чувствах. Он сложил руки на груди, поджал губы и нервно покачивал ногой.

— Не стоит в вашем возрасте сидеть нога на ногу, — сказала Анаис. — Ущемление седалищного нерва может случиться.

— Какая нахальная молодежь пошла, — нахмурился старичок. — Никакого уважения!

— И не говорите, просто беда. Мало того, что старшим перечат, так еще и подсидеть намереваются.

Старичок побледнел, схватился за сердце, но моментально оклемался. Он бодро вскочил со стула и, вцепившись в рукав куртки Анаис крючковатыми пальцами, принялся допытываться, кто на его место метит и откуда такие сведения.

— Слышала по пути сюда один разговор, — уклончиво сказала Анаис. — Вас ведь Турнусом зовут.

«Турнус Мохик, вдовец», — уточнил один из внутренних голосов.

«Может, он снова женился», — перебил другой.

«Да кто в здравом уме за него пойдет?!»— возмутился третий.

«Заткнитесь!» — подумала Анаис. Вслух предложила:

— Я скажу имя, а вы, Турнус Мохик, дадите мне стопроцентную скидку.

— Ишь чего удумала, — сощурился старичок.

— Как хотите, — покачала головой Анаис.

Было видно, как смотритель борется с собой, оценивая, что важнее: нажива или сведения о злопыхателях.

— Переброска в Рухан стоит пять нюфов, — наконец, сказал он. — Возьму с тебя три.

Анаис про себя решила, что на самом деле услуга стоит не более одной серебряной монеты. Не желая дальше пререкаться, она отсчитала три нюфа и вручила их смотрителю. Старичок с кряхтением поднялся из-за стола и, вытащив из кармана ключ, отпер дверь, замаскированную стенными панелями. За дверью оказалась продолговатая узкая зала, больше похожая на коридор с двумя рядами зеркал.

— Что, никогда переброской не пользовалась? — проворчал смотритель.

— Нет, — призналась девушка. — Это не опасно?

— Всякие случаи бывали, — уклончиво ответил старик. — Оставайся, я тебе расскажу.

Анаис помотала головой. Они уже дошли до середины залы, когда смотритель замедлил шаг.

— Так как же зовут мерзавца, который мечтает занять мое место? Пока не скажешь, никуда не переброшу, — категорично заявил он.

«Произвол и анархия. И это просвещенный Харанд», — подумала Анаис и заметила, как поверхность одного зеркала покрылась едва различимой рябью.