Рубиус с удовольствием потягивал настой, не притрагиваясь к пирогам.

— Ни о чем не беспокойся, — сказал он. — Если соседка подаст на тебя жалобу, я расскажу все, что видел и слышал. Мое свидетельство всегда правдиво, потому что Лит не приемлет лжи, равно как воровства, убийств, унижения и жестокости.

«Камешек в огород Нэре?» — подумала Анаис и внимательно посмотрела на Рубиуса.

— Замечательный Бог, — пробормотала она, откусив внушительный кусок пирога.

Сейчас девушка была готова даже демонов чествовать, лишь бы набить живот.

— В душе каждого как горит огонек Лита, так и хранится льдинка Нэре. Бог добр и легко прощает каждого, кто искренне раскаивается в своих прегрешениях.

— Я дитя ночи, — промямлила Анаис, отвалившись на спинку стула и выпятив округлившийся животик.

— Благодарим за насыщение, великий Лит, не забывай и дальше одаривать детей своих светом радости и любви, — тут же отреагировал старичок.

— А чем ты зарабатываешь на пропитание, Рубиус? — поинтересовалась гостья, чтобы увести хозяина с опасной тропы проповедей.

— Тот, кто служит Лигу, получает дар исцелять силой веры, — сообщил он.

— Понятно. — Анаис пожевала губу, прикидывая, возможно ли говорить со старичком, не касаясь религии. — Я знакома с литарийскими принципами и постулатами, — начала она, — так что имею некоторое представление о…

— Как приятно встретить образованного человека! — восхитился Рубиус. — Сейчас покажу тебе кое-что.

Он принес полотно, украшенное вышивкой, и расстелил на столе.

— Над этим трудилась моя жена, но не успела закончить. Не могла бы ты доделать работу?

Анаис пробежала взглядом по строчкам, увитым диковинными цветами:

«Бог есть Свет, дарующий жизнь. Бог есть Любовь, дарующая жизнь. Любовь и Свет — основа бытия. Человек есть отражение образа Творца в мире, наделенный бессмертной душой. Человек, живущий во грехе и не понимающий Бога в сердце своем, после смерти возрождается в новом теле до тех пор, пока бытием и верой не очистится в прозрении от греха — и лишь тогда сможет достигнуть Бога, слиться с ним в Сущности Его Духа и Разума. Сотворение новой жизни — величайший дар Лита, радость творения — награда за труд в поте лица по зарождению жизни в мире. Сотворение жизни и распространение Слова Бога Лита — святая обязанность каждого».

— Это Откровения, которые три тысячелетия назад пришли в видении клирику Люминору. Обновленные постулаты веры и заповеди Лита, собранные в свод догматов под общим названием «Прозрение», — как по писанному отчеканила Анаис.

Рубиус прослезился:

— Сильна в тебе искра божья!

— Это всего лишь общеобразовательные знания, — отмахнулась девушка.

— Сколько времени тебе потребуется, чтобы закончить вышивку? — спросил Рубиус.

— Э-э-э… трудно сказать, — честно призналась Анаис.

— Пойду, составлю контракт, — улыбнулся Рубиус. — А ты приступай. Вот нитки, иголки, в верхнем ящике комода найдешь пяльцы. Как твое полное имя?

— Анаис Кхакай.

По крайней мере, так было написано в документах.

«Ну, влипла! — подумала девушка. — И оплату вперед взяла». Постучала ладошкой по животу, прикрыла глаза и бросила мысленный клич о помощи. Оказалось, что вышивать умела только бабушка Вергейра.

Когда вернулся Рубиус, девушка уже укрепила незаконченную вышивку в пяльцах и подобрала нитки нужных цветов.

— Вот, написал, — старичок положил перед ней контракт, в котором говорилось, что он нанимает Анаис Кхакай для выполнения художественной вышивки, а в качестве оплаты обязуется предоставить кров, пищу и пару монет на карманные расходы. — Завтра сходим к нотариусу, он заверит подписи и рассчитает сумму налога.

Анаис расписалась и, вздохнув, принялась за работу. Она сосредоточилась на внутренних ощущениях, собирая по крупицам бабушкины знания. Легкое оцепенение, состояние полудремы, так легко возникающее после сытной еды, и покалывание в кончиках пальцев возвестили о появлении Вергейры. Анаис привычным жестом взяла иголку, вдела нить и сделала первый стежок.

Через некоторое время работа более-менее заспорилась: стали выплетаться диковинные узоры, буйство красок заполнило канву…

В дверь грубо постучали:

— Открывай, умалишенный болван!

Рубиус пожал плечами, как бы говоря: «Вот так всегда», — и отпер дверь.

Осматривать замок, в особенности его темницы, Анаис не планировала. Но по намекам охранников поняла, что ей на пару с Рубиусом предоставят оные помещения в бесплатное пользование. На вопрос, чем она заслужила подобную милость, служители правопорядка огласили список, в который вошла порча городского имущества, торговля недоброкачественными малярными устройствами и участие в запрещенном вне стен храма литопоклонническом обряде.