Она тоже встала и положила руку на плечо Изабель. Это успокаивающее прикосновение и жалость, за ним скрывавшаяся, показались очень неприятными.

— Вы не думали о том, чтобы снова выйти замуж? — спросила Марианна. — На этот раз по любви?

Изабель проглотила горький комок, вставший в горле.

— Я больше никогда не смогу выйти замуж.

— Почему? — удивилась Марианна. — Многие вдовы находят себе вторых мужей. Не все мужчины настолько плохи. Уэстлейк, к примеру, просто чудесный муж. Вы молодая и привлекательная, я уверена, если вы снимете траур, то получите предложений больше, чем сможете сосчитать.

Изабель стиснула зубы, чтобы не выдать своего отчаяния, застывшего в груди. Ноги ее дрожали от усилия казаться спокойной, а по ложбинке между грудями катилась струйка пота.

Марианна придвинулась к ней ближе.

— А вы не думали завести любовника?

Челюсть Изабель отвалилась. Марианна хихикнула.

— В этом нет ничего шокирующего, Изабель! Многие леди это делают, знаете ли. Кого-нибудь осмотрительного.

Взгляд Марианны сделался пронзительным, она постукивала себя пальцем по подбородку, разглядывая джентльменов в парке. Изабель никак не могла выдавить из себя ни слова возражения — свинцовый комок напрочь забил горло. Ей не нужен другой любовник. Ей нужен…

— Блэквуд! — Глаза Марианны засияли, широко улыбаясь, она повернулась к Изабель.

Изабель с изумлением захлопнула рот. Марианна засмеялась.

— О, Изабель, я опять вас шокировала! Я не имела в виду выбрать вам в любовники его, хотя слухи утверждают, что в постели он весьма искушен. Я хотела сказать, что он наверняка знает кого-нибудь. Финеас проводит много времени, рыская в тенях полусвета, а Адам говорит, что он знает в Лондоне всех.

Изабель прижала руку к виску, где начинала пульсировать боль.

— Марианна, если Онория узнает, что мы с вами просто вели подобный разговор, вы даже представить себе не можете, что она сделает — что она может сделать! — взмолилась она и бросила отчаянный взгляд на Робина, промокшего и счастливого.

Она очень сомневалась, что Блэквуд поведет себя осмотрительно, когда перестанет смеяться над просьбой сестры. Все в Лондоне будут смеяться.

Все, кроме Онории.

— Я должна идти, — сказала Изабель, подобрала юбки и быстро направилась к Робину.

— Изабель, подождите! — взывала к ней Марианна, спеша следом. — Вы наверняка хотите быть счастливой!

Вот теперь подступили слезы, но Изабель запретила себе плакать. О да, она хочет быть счастливой, но никогда не будет, потому что на свое счастье придется променять счастье Робина. Она не Шарлотта — не сейчас, при ярком свете дня, наступившего после ночи неописуемой страсти, и никогда!

Удерживая на лице бесстрастную улыбку, снова спрятавшись за непроницаемой маской Изабель-невидимки, она сказала:

— Моя жизнь нравится мне такой, как она есть, Марианна. Мне нужно вырастить Робби, и этого вполне достаточно.

Марианна вздохнула:

— Но если это правда, почему вы плачете?

Изабель потрогала щеку. Мокрая. Она не пролила ни единой слезы после побега матери. Не плакала, когда заключали ее холодный брак с Робертом, когда Роберт умер. Не плакала даже тогда, когда читали его завещание. Сердце пропустило удар. Она знала, о ком эти слезы.

Блэквуд.

— Какое дивное утро!

Финеас с сомнением посмотрел на Миранду, ехавшую рядом с ним на очаровательной кобылке. Темные тучи над ними грозили вот-вот разразиться дождем, резкий ветер раздраженно трепал перо на ее модной шляпке, но Миранда как будто не замечала, что сидит верхом, хотя подаренная лошадка привела ее в восторг и на несколько минут сестра снова превратилась в ту девочку, которую он помнил.

А сегодня она опять стала утонченной дебютанткой, с самодовольным видом принимавшей изысканные позы перед каждым всадником, мимо которого они проезжали. Миранда бесстыдно кокетничала с состоятельными джентльменами из общества, презрительно поглядывая на всех прочих.

— Ты уже дала ей имя? — спросил Финеас, показав на кобылку.

Она застенчиво улыбнулась:

— Наверное, я назову ее Келтон.

— Келтон? — Финеас нахмурился. — С чего бы это?

Миранда хихикнула, и этот смешок царапнул по его натянутым нервам.

— О, Финеас! В честь виконта Келтона, конечно. Думаю, за него я и выйду замуж.

— За Келтона? — возмущенно воскликнул Финеас. — Да он же полный идиот!

— Он наследник графства и имеет дохода восемьдесят тысяч в год.