— Он шепелявит и присюсюкивает, с ним невозможно разговаривать, чтобы он не забрызгал тебя слюной, и он такой же яркий, как выгоревшая дотла свечка.

— Я считаю его очаровательным, а про его имение в Гемпшире говорят, что это один из самых красивых домов в Англии. Мне уже не терпится заново его отделать и обставить.

— Если он такой красивый, зачем все переделывать?

— О, Фин, ты такой глупый! Невесты всегда так поступают. Я поставлю свою метку на его сердце и на его дом.

— Будет трудно поставить метку на сердце Келтона. Сомневаюсь, что оно у него вообще есть. Однажды я видел, как он пнул щенка, — буркнул Финеас.

Миранда кинула на него взгляд, ясно говоривший, что Финеас испытывает ее терпение, и выпрямилась в седле — мимо как раз проезжал очередной джентльмен. Финеас с облегчением увидел, что это Гилберт Филдинг — человек достаточно разумный, чтобы с ним поговорить.

— Гил! — окликнул он, поманив его к себе. Гилберт подъехал, но взор его был устремлен на Миранду. — Вижу, вы все-таки купили себе того жеребца.

— А вы ту лошадку, — ответил Гилберт, приподнимая перед Мирандой шляпу. Та вспыхнула под его пристальным взором. — Она вам очень подходит, леди Миранда. Почти такая же прелестная, как всадница.

— Благодарю, мистер Филдинг, — сказала Миранда, похлопала ресницами и погладила кобылу по шее.

— Разве не чудесное сегодня утро? — спросил ее Гилберт.

Финеас бросил еще один взгляд на тяжело нависшее небо и посмотрел на Миранду. Она улыбнулась. По-настоящему улыбнулась, а не жеманно. Теплой, славной улыбкой, сверкнув зубами. Финеас нахмурился. Такая улыбка обычно предназначалась только ему.

— Да, утро просто прелестное. Я как раз говорила об этом Финеасу, но он со мной не согласился.

— Финеас, до чего это не по-рыцарски, — пошутил Гилберт, улыбаясь так же ослепительно, как Миранда. — Осмелюсь заметить, там, где появляется леди Миранда, день всегда будет чудесным, невзирая на погоду.

Финеас изумленно уставился на Гилберта. Странно. До сих пор он ни разу не вел себя как идиот.

Миранда вспыхнула, снова устроила целое представление, поглаживая и похлопывая кобылу, и глупый разговор свелся к банальностям о приемах и лошадях. Финеас нетерпеливо ждал, глядя на ездовую дорожку. У него еще множество дел — нужно разгадать кое-какие тайны и отыскать некую леди.

Несколько утренних часов он провел у себя в кабинете, разглядывая те скудные вещицы, что могли привести к личности Ясмины. Башмачку, усыпанному драгоценными камнями, место скорее в гареме, чем в грязном Лондоне. Миниатюрный портрет представлял собой нечеткую, но выписанную явно с любовью акварель — маленький ребенок, но без даты или имени, так что и тут никаких зацепок. Смотревший на него с портрета ребенок с бронзовыми кудряшками, серьезными глазами и ротиком-бутоном мог быть кем угодно в Англии.

Две последние вещицы волновали его сильнее всего. Носовой платок с монограммой был сшит из тончайшего ирландского льна и самых изящных французских кружев. Пароль контрабандистов, символ измены и предательства. Вышитая на нем роза сильно походила на крохотный шелковый цветок, оброненный Ясминой в оранжерее. И где-то глубоко внутри у Финеаса возникало тревожное ощущение, обычно предвещавшее беду. Цветок преследовал его, как и сладкий аромат ее духов, ее проклятые дурманящие поцелуи, ее соблазнительное тело. Он заерзал в седле, мысленно проклиная внезапно возникшую эрекцию.

— Фин, обрати же наконец внимание! Я уже дважды спросила, готов ли ты ехать дальше! — воскликнула Миранда. Финеас обернулся. Сестра запрокинула голову, заставив перо на модной шляпке заплясать на радость Гилберту, и украдкой посмотрела на него с озорной улыбкой. Затем пришпорила свою кобылу, пустив ее рысью. Финеас кивнул Гилберту и последовал за сестрой, остро ощущая спиной, что Филдинг не двигается с места и смотрит им вслед.

— Собираешься назвать лошадь Филдингом? — спросил Финеас.

Миранда вздохнула:

— Может быть. А какой у лорда Филдинга титул?

Финеас ухмыльнулся.

— Лорд Филдинг — это титул его отца. У Гилберта нет никакого, он второй сын. Впрочем, его отец — граф.

— А деньги у него есть? — спросила Миранда.

— Ни фартинга.

В ее голубых глазах вспыхнула досада.

— У него есть хоть что-нибудь для рекомендации, кроме красивого лица, превосходного коня и очаровательных манер?

— Ну, он приличный стрелок, порядочный человек, приятный собеседник. Разве этого недостаточно? — спросил Финеас. — И зубы у него собственные, насколько мне известно.