Не такое уж это неслыханное дело, чтобы землевладелец досуха выдоил свои загородные поместья ради экстравагантной жизни в Лондоне, но почти невероятно, чтобы Чарлз мог вести такой образ жизни с доходов всего лишь одного имения, в особенности если эти доходы принадлежат Изабель — или должны зачисляться в доверительную собственность ее сына.

Ничего удивительного, что Чарлз хочет жениться на Миранде. Ему нужна не сестра Финеаса, а ее состояние. Разумеется, что-то нелегальное и опасное будет оплачиваться достаточно хорошо, чтобы дать Мейтленду столько денег, сколько он тратит. Значит, потребуется дополнительное расследование, и нужно внимательно присматривать за Чарлзом и Уотерфилдом.

Финеас сунул гроссбух обратно и запер ящик. Теперь ясно, что грехи Чарлза вряд ли сводятся только к незначительной контрабанде бренди и джина для себя и нескольких обеспеченных друзей, но нужно искать доказательства. Подобного рода тайны люди хранят надежно.

Финеас задул свечу и подождал, пока глаза привыкнут к темноте. С секретами Чарлза временно покончено. Пора выяснить, какую игру ведет Изабель.

Свет из-под ее двери не пробивался, но перед тем, как поднять щеколду, Финеас на всякий случай прижался к двери ухом, убеждаясь, что внутри тихо.

Едва Финеас вошел в комнату, его словно оглушил легкий аромат ее духов. Он закрыл дверь и прислонился к ней, чувствуя, как колотится сердце.

Свет от уличного фонаря пробивался в узкую щель между шторами, и Финеас видел рыжие волосы Изабель, разметавшиеся по подушке, знойные, как грех.

Он ошибался. Комната была типично женской, кровать — вовсе не жесткой деревянной койкой, а широкой и мягкой, с пологом. Обстановку дополняли туалетный столик, платяной шкаф и комод. Пол устилали мягкие ковры.

Финеас пересек комнату и остановился у постели. Даже в полутьме он узнавал эту линию челюсти, форму ушей, изгиб соблазнительного рта. Ну как же он раньше не замечал?

Нахлынуло желание, сильное и мгновенное, страстная тяга к ней. Финеас разозлился. Она выставила его дураком, а он все еще хочет ее сильнее, чем когда-либо хотел женщину. Может, он и вправду дурак. Или Изабель мастер в той гадкой игре, которую ведет.

Одним быстрым движением Финеас зажал ей ладонью рот, а другой рукой притиснул полные груди, пригвоздив Изабель к кровати. Она проснулась мгновенно, оцепенела в его руках, и он почувствовал, как она втягивает воздух, собираясь закричать, а ногтями впилась в его руку. Ее заглушенный крик словно пронзил его насквозь.

— Советую вести себя очень тихо, Ясмина! — прорычал Финеас. Она застыла, и он ощутил, как она потрясенно втянула в себя воздух. Ладони стало прохладно. Финеас всмотрелся в блеск ее глаз и увидел, как они широко распахнулись в страхе и удивлении. А вот теперь пусть как следует вглядится в его гневное лицо.

Изабель застонала. Этот звук Финеас узнал, и он отозвался прямо у него в промежности. Финеас почти лежал на ней, своим весом прижимая ее к постели, и слишком остро ощущал все мягкие изгибы ее тела, вдавливая Изабель в матрац.

Пришлось приподняться, пока он не забыл, зачем пришел. Теперь он удерживал ее одной рукой за плечи, а другой зажимал рот, но даже такой слабый контакт вызывал в нем томление.

— Я хочу услышать ваши объяснения, графиня, но если вы закричите, когда я уберу руку с вашего рта, мне придется отвезти вас в другое место, где можно шуметь сколько угодно. Вы меня поняли?

Изабель кивнула резко и испуганно, точнее, просто дернула головой, потому что он продолжал крепко ее удерживать, и положила ладонь ему на руку осторожным, умоляющим движением — или робкой лаской.

— Я сейчас зажгу свечу. Хочу видеть вас без маски и притворства. Хочу смотреть вам в глаза, когда вы будете объяснять, почему все эти недели лгали мне.

Изабель попыталась замотать головой, осмеливаясь отрицать это даже сейчас, когда она полностью в его власти!

— Вы меня поняли? — требовательно повторил Финеас.

Изабель снова кивнула, промычав что-то ему в ладонь. Финеас отпустил ее и услышал, как она хватает ртом воздух. Он зажег свечу на столике у кровати. Изабель села и уставилась на него глазами, казавшимися на белом лице просто огромными.

Изабель потрогала красные пятна, оставленные его пальцами у нее на коже. Волосы ее беспорядочно упали ей на плечи облаком рыжего шелка.

Одеяло сползло до талии, и глаза его округлились. На фоне льняной простыни Изабель казалась Венерой, выходящей из волн, одетой только в морскую пену. Клочок кружева, прильнувшего к ее грудям, выглядел более соблазнительно, чем если бы она сидела нагая.

Интересно, а что случилось с толстой фланелью, купленной и оплаченной согласно счету? Финеас сжал кулаки, борясь с желанием провести пальцами по холмам этих грудей, прижаться губами к ложбинке между ними, зубами сорвать чертово кружево. Взгляд его не мог оторваться от соблазнительной тени сосков, тянулся внутрь, сквозь тонкую ткань. Ему пришлось отвернуться, утереть со лба пот и собраться с мыслями.