Финеас стоял, почти не дыша. Она поразительно проницательна! За все те годы, что он этим занимался, никто даже не подозревал, что он вовсе не наглый гуляка и кутила. Финеас пытался подобрать нужные слова, что-нибудь банальное, чтобы развеять ее подозрения, прогнать страхи, заткнуть ей рот, но его мучило любопытство.

— Ты хочешь нанять меня? Зачем, Изабель?

Она прикусила губу, и в ее глазах вспыхнул страх.

— Чарлз… ммм… предположил, что если Робин умрет, он сам станет графом Эшдаун. Он считает, что сможет жениться на Мир… ммм… жениться на той девушке, на которой захочет, если у него будет титул.

Финеас увидел, что в глазах ее заблестели слезы, но она сморгнула их и свирепо посмотрела на него.

— Я не хочу, чтобы ты как-то вредил Чарлзу. Просто хочу, чтобы ты выяснил, чем он занят, чтобы у меня появилось… появилась возможность пригрозить ему — и спасти сына.

Финеас всмотрелся в ее лицо и понял, что она верит в то, что говорит, верит, будто сможет спасти сына, сообщив Мейтленду, что ей известно о его прегрешениях.

Изабель представления не имеет, что человек, безжалостный до такой степени, что может убить ребенка, даже глазом не моргнет, убив вместе с ним и его мать, если она ему помешает. В груди словно возникла дыра, заполнившаяся отвращением к Чарлзу Мейтленду.

— Прочему бы тебе просто не забрать Робина и не уйти из Мейтленд-Хауса? Разве это не проще? — спросил он.

— Робин находится под опекой Чарлза. Я никуда не могу его увезти.

В ее голосе звучала безысходность.

— Но ведь ты его мать! Когда умер сэр Алан Денби, он оставил тебе деньги и несколько имений, так?

Изабель подняла на него широко распахнувшиеся глаза.

— Почему не забрать Робина и не уехать в одно из этих имений? Мейтлендов наверняка можно подкупить.

В ее глазах гордость боролась со стыдом.

— У меня нет денег.

Его брови взлетели вверх. Изабель должна быть одной из самых богатых женщин в Англии! Разве только Чарлз проиграл ее состояние вместе со своим.

— В таком случае как же ты собиралась нанять меня? — мягко спросил он.

Она прикусила губу и вспыхнула.

— Я бы на некоторое время стала твоей любовницей.

Финеас едва не свалился со стола. Вот так просто? Не нужен ни дом, ни драгоценности? Он напомнил себе, что следует быть очень бдительным, в особенности сейчас.

— И надолго?

На ее лице промелькнуло раздражение.

— Полагаю, мы бы смогли договориться, но ты мне поможешь?

Финеас медленно пересек комнату, почти ожидая, что Изабель убежит, но она стояла на месте.

Изабель начала что-то лепетать, и чем ближе он подходил, тем быстрее вылетали у нее слова:

— Мне кажется, что-то происходит в аббатстве Уотерфилд, в Кенте. Мой управляющий… то есть управляющий Чарлза, потому что имением распоряжаюсь не я… ему нужны деньги, и я не понимаю, почему их нет. Я не бывала там много лет, с тех самых пор, как моя мать…

Изабель замолчала. Финеас подошел к ней вплотную, и чтобы посмотреть на него, ей пришлось запрокинуть голову.

— Я думаю, Роберт умер на…

Стукнула щеколда на двери, и последние слова замерли у нее на устах. Дверь медленно начала открываться. Изабель ахнула, ее лицо исказилось от ужаса.

Через несколько секунд их обнаружат.

Стук щеколды показался громким, как ружейный выстрел в тихой комнате. Изабель резко повернулась, слишком ошеломленная, чтобы что-то сделать, она могла только смотреть, как поднимается отполированная ручка. Она сверкнула в свете свечи, дверь заскрипела и начала открываться. Желтая полоса света упала на пол, прикоснулась к туфлям, начала взбираться по юбке…

Попалась. С Блэквудом, его последним скандалом.

Только на этот раз это будет ее скандал, и она потеряет все. От ужаса Изабель окаменела.

Она едва ощутила его руки на своих плечах. Блэквуд потянул ее за занавеску, в нишу, которую она даже не заметила, и там, в этом узком пространстве, крепко прижал к своей груди. Она чувствовала, как быстро бьется его сердце рядом с ее. Изабель попыталась оттолкнуть его, но он держал крепко. Импровизированный чуланчик был узким и темным, заполненным тенями мольбертов, кистей и холстов.

В комнату кто-то вошел, громко зашуршала тафта.

Изабель стиснула кулачки, прижатые к твердым мускулам на груди Блэквуда, и снова попыталась его оттолкнуть, но он ее не отпустил. Еще мгновение, и ее обнаружат в его объятиях, и…

— Да бросьте, Эвелин. Я хочу увидеть этот портрет, уж больно много о нем говорят!

Изабель буквально почувствовала, как ее зрачки расширились, а коленки обратились в прах. Онория!

Блэквуд вжал ее лицо в свое плечо, заглушая вскрик ужаса. Она ноздрями втянула запах чистой рубашки, сандалового мыла и знакомый запах его тела.