UR.ANUS
33 стихотворения
вернуться

Катулл Гай Валерий
Шрифт:

№ 14

Не люби я тебя сильнее жизни, Милый Кальв, я б тебя возненавидел, Как Ватиний, за этот твой подарок, — Что я сделал тебе, что ты надумал Уморить меня скверными стихами? Чтоб он лопнул, твой подопечный умник, Подаривший тебе такую мерзость! (Полагаю, что это был великий Эрудит и знаток искусства Сулла, — Если так, то спешу тебя поздравить, Что труды твои были не напрасны.) Бог ты мой, что за гадкая книжонка! Ты нарочно прислал ее Катуллу, Чтобы он прочитал ее и помер — В Сатурналии, в лучший праздник года! Не надейся теперь на снисхожденье: Завтра встану чуть свет, пройду по лавкам, Наберу всех Суффенов и Аквинов, Тошнотворного Цезия прибавлю И отправлю тебе в отместку, изверг! Ну а вы что замешкались? — идите, Убирайтесь, откуда притащились, Срам эпохи, бездарные поэты!

№ 16

Ох и вставлю я вам и в рот и в анус, Два развратника, Фурий и Аврелий! Оттого, что мои стихи игривы, Вам почудилось, будто я нескромен? Что за вздор! Целомудренным и скромным Должен быть сам поэт, но не стихи же! Небольшая игривость придает им Остроту, обаянье и способность Разжигать нестерпимое желанье — Не у пылких и без того подростков: У мужей бородатых и солидных, Что и членом-то лишний раз не двинут. Что же вы — прочитав о сотнях тысяч Поцелуев, сочли меня кастратом? Ох и вставлю я вам и в рот и в анус!

№ 26

Фурий, разве поверил бы твой предок, Только что заложив фундамент дома, Что его ненаглядные потомки Не фундамент, а целый дом заложат За каких-то пятнадцать тысяч двести? [1]

№ 27

Мальчик-кравчий, наполни эти чаши Неразбавленной горечью Фалерна: Так сама председательница пира, Так хмельная Постумия велела. Недруг Вакха — вода, ступай отсюда, Уходи к людям трезвым, строгих нравов; Мы же пьем чистый сок пьянящих гроздьев.

1

Данный перевод не вошел в изданный сборник из 33 стихотворений и добавлен позже.

№ 32

Ипситилла, любовь моя, восторг мой, Разреши мне прийти к тебе сегодня — Отдохнуть от полуденного зноя. Разрешишь? Если да, то сделай милость, Присмотри, чтобы дверь никто не запер, И сама никуда не отлучайся, Обещаю тебе, не пожалеешь, Мы с тобой девять раз подряд сольемся. Так не медли, зови меня сейчас же: Я так сытно позавтракал, что лежа Брюхом кверху, вот-вот прорву одежду!

№ 35

Лист бумаги, скорей зови в Верону Моего дорогого стихотворца (Это я про Цецилия, конечно) — Пусть оставит свой Новый Ком и Ларий И летит: я хочу, чтоб он услышал Планы некие нашего с ним друга. Догадается — кинется стрелою, Сколько б нежная дева ни молила Задержаться, ни обвивала шею Белоснежными тонкими руками. Говорят — если только это правда, — Без ума влюблена в него бедняжка: Прочитала начало «Диндименской Госпожи» — и с тех пор ни днем ни ночью В сердце девы огонь любви не гаснет. Впрочем, это простительно, о дева, Превзошедшая Сапфо: ведь начало «Диндимены» действительно прелестно!

№ 38

Корнифиций, Катуллу очень худо, И чем дальше, тем хуже, бог свидетель. Что же, друг мой, ты медлишь с утешеньем? Разве это так трудно? Непохоже. Или наша любовь так мало стОит? Я сержусь на тебя. Приди, скажи мне Два-три слова, в которых больше грусти, Чем в томах Симонидовых элегий.

№ 41

Амеана, истасканная в стельку, Десять тысяч с меня за что-то клянчит, — Да, та самая, с непомерным носом, Содержанка формийского ворюги. Эй, родные, опекуны бедняжки! Собирайте друзей, врачей зовите! Девка явно больна: сначала бредит, А очнувшись, еще и денег просит!

№ 42

Где вы, гендекасИллабы? — бегите Все ко мне, сколько вас ни есть, скорее! Надо мной потаскуха шутки шутит, Не желает вернуть мои бумаги! Разве можно стерпеть такую наглость? Все за ней, и потребуем вернуть их. Как узнать ее? — это та, что ходит, Как на сцене, и деланно смеется, И похожа на галльскую собаку. Окружайте ее, кричите громче: «Проститутка, верни мои бумаги, Отдавай мне бумаги, проститутка!» Как об стенку горох! — ах ты скотина, Тварь заразная! — нет, и это слабо! Что ж, продолжим. Усилий не жалея, Постараемся выдавить румянец На бессовестной морде этой суки. Три, четыре! Орите во все горло: «Отдавай мне бумаги, проститутка! Проститутка, верни мои бумаги!» Нет, не действует. Что ж, изменим способ И тогда, может быть, достигнем цели: «Ты чиста, непорочна и достойна Уваженья. Верни мои бумаги».

№ 43

Эй, красотка с неимоверным носом, У которой ни взгляда черных глазок, Ни изящной ноги, ни длинных пальцев, Ни лица, ни изысканной беседы, Содержанка формийского ворюги! — Это ты здесь считаешься красивой, И с тобой нашу Лесбию сравнили? О деревня! О век бездарный, жалкий!

№ 46

О как пахнет весной и теплым ветром, Как безропотно бури равноденствий Уступили весеннему Зефиру! В путь, Катулл! От фригийских гор и пастбищ, От Никеи с ее тяжелым зноем И роскошной землей — лети к великим Городам славной Азии! Как сладко Бьется сердце в предчувствии свободы, Как по странствиям ноги стосковались! До свиданья, друзья мои. Мы вместе Уезжали — а возвратимся порознь, И по-разному, и — боюсь — нескоро.