К счастью, Рейна вернулась, только вот стала жутко задумчивой. Каждый раз, когда Нико хотел поговорить с ней по поводу того инцидента на улице святого Хосе — в частности, о призраках на балконе, которые прожигали дочь Беллоны ненавистным взглядом и шептали ей всякого рода обвинения — Рейна тут же пресекала все его попытки.

Нико располагал кое-какой информацией о призраках. Впускать их в свой разум было опасно. Он хотел оказать Рейне помощь, но, так как его собственной стратегией было разбираться с проблемами самостоятельно и отвергать любого, кто пытался помочь, он как бы не мог критиковать ее за то, что она поступала так же.

Как только они подошли поближе, Рейна обратила к ним свой взгляд.

— Я все поняла.

— Узнала, что это за место такое? — спросил Хедж. — Хорошо, потому что оно сводит меня с ума.

— Битва при Уоксхоу, — сказала она.

— А, понятно… — глубокомысленно кивнул Хедж. — Жуткое было мочилово.

Нико просканировал местность на наличие неупокоенных душ, однако ничего не обнаружил. Необычно для поля боя.

— Ты уверена?

— 1780 год, — пояснила Рейна. — Американская революция. Греческие полубоги в большинстве своем были колониальными лидерами, римские — британскими генералами.

— Потому что Англия в те времена была похожа на Рим, — догадался Нико. — Разрастающаяся империя.

Рейна подобрала сломанный букет.

— Думаю, поэтому мы здесь и приземлились. Это моя вина.

— Ой, да ладно тебе, — усмехнулся Хедж. — Ты не виновата, что мы очутились в буфордском магазинчике Зиппи. Это просто случайность.

Рейна повертела в руках поблекшие пластиковые цветы.

— Во время революции британская кавалерия окружила четыре сотни американцев. Колониальные труппы были готовы сдаться, и даже опустили оружие, однако британцы жаждали крови. Это была жуткая бойня… выжили лишь немногие.

Нико это вовсе не шокировало. После путешествий по подземному миру и множества услышанных им историй о зле и смерти, военная резня едва ли казалось достойной удивления.

— И причем тут ты?

— Британским командиром был Банастр [133] Тарлтон.

Хедж фыркнул.

— Слыхал я о таком. Чокнутый парень. Его прозвали Мясником Бенни.

— Да… — Рейна с трепетом вздохнула. — Он был сыном Беллоны.

— Вот оно как, — Нико уставился на огромную могилу. Его все еще беспокоил тот факт, что он не почувствовал ни одного духа. Здесь положили стольких солдат… должно же это место излучать хоть какую-то ауру смерти.

Он присел рядом с Рейной и в который раз решил рискнуть ее разговорить.

— Значит, ты думаешь, что нас притянуло сюда потому, что у тебя есть некая связь с этими призраками. Что-то вроде этого случилось и в Сан-Хуане, да?

Нико сосчитал до десяти. Рейна молчала, вертя в руках пластиковый букет.

— Я не хочу говорить о Сан-Хуане.

— А стоит, — собственное тело показалось ему чужим. Зачем он призывал Рейну поделиться с ним своим прошлым? Во-первых, раньше он так не поступал, во-вторых, это было не его дело. Тем не менее, Нико продолжил: — Знаешь, многие приведения потеряли свои голоса. Миллионы из них бесцельно бродят по полям Асфоделей, пытаясь вспомнить кто они такие. И почему так происходит? Потому что при жизни они так и не дали себе шанса. Они никогда не выговаривались, и их никто не слышал. Твой голос — это твоя личность. Если ты им не пользуешься, — сказал он, пожав плечами, — ты уже на полпути на Асфодели.

Рейна нахмурилась.

— Так вот как ты людям настроение поднимаешь?

Тренер Хедж прочистил горло.

— Что-то это начинает давить мне на психику. Пойду напишу еще писем.

С этими словами он взял свой блокнот и направился в лес. Последнее время тренер много писал — очевидно, не только Мелли. Деталями Хедж не делился, однако намекал, что пытался раздобыть помощь. Насколько Нико было известно, писал он Джеки Чану.

Сын Аида открыл свой пакет с покупками и вытащил оттуда упаковку овсяного печенья с кремом; он протянул ее Рейне.

Она поморщилась.

— Они выглядят так, словно их срок годности истек во времена динозавров.

— Кто знает. Аппетит у меня сейчас что надо. Любая еда кажется вкусной… кроме, пожалуй, семян граната. Вот этих с меня точно хватит.

Рейна все же взяла одну печеньку и надкусила ее.

— Те призраки в Сан-Хуане… все они являются моими предками.

Нико молчал. Бриз заставил камуфляжную сетку на Афине Парфенос затрепетать.

— У семьи Рамирес-Ареллано древние корни, — продолжила Рейна. — Я много чего не знаю. Мои предки жили в Испании, когда она была римской провинцией. Мой пра-пра-пра-какой-то-дедушка был конкистадором. Он переехал в Пуэрто-Рико вместе с Понсе де Леоном.

— Тот призрак на балконе в доспехах конкистадора, — вспомнил Нико.

— Да, это он.

— Так… вся твоя семья происходит от Беллоны? Я думал, вы с Хиллой являетесь ее дочерьми, а не наследницами.

До него поздно дошло, что Хиллу упоминать не стоило. На лице Рейны промелькнуло отчаяние, пускай ей и удалось его тотчас же скрыть.

— Мы и есть ее дочери, — ответила Рейна. — Первые настоящие дети Беллоны в семье Рамирес-Ареллано. Ей всегда нравился наш род. Миллионы лет назад она предсказала, что мы будем играть ключевые роли во многих сражениях.