— Альфред, Эва, — смущённо поправил её Альфи.

Ян увидел на столе недопитый кофе, положил пирожное на тарелку и, облизнув палец, поднял с пола украшение.

— Давай я помогу, — он посмотрел на замочек, а Эва поймала себя на мысли, что сама хотела бы это сделать. Хотела облизнуть ему пальцы, и не только пальцы.

— Ты знаешь, где у меня кофеварка? — Ян посмотрел на застывшего на месте Альфи.

— Ага, — кивнул он, последние несколько минут его необъятный словарный запас сократился до «угу» и «ага».

— Сгоняй свари кофе, а то в сухомятку сладкое не очень. Во всяком случае, это сладкое, — прибавил он, и Эва почувствовала, как он погладил её чувствительное местечко на шее.

Альфи испарился в три секунды и загремел шкафчиками на кухне, а Ян развернул Эву лицом к себе.

— Эва, это что за клоун? — Он пренебрежительно кивнул в сторону кухни.

— Это Альфи.

— Это я понял. Чего он тут крутится как стриптизёрша у шеста?

— Ян, — она снизила тон, чтобы их было не слышно, хотя на такой территории, это было и так невозможно. — Не обижай его, пожалуйста, он хороший. Ну, правда… Он просто не такой как все, но очень добрый и порядочный человек.

— Ладно, только шум мне тут не наводите, и визгов не надо. — Эва кивнула, а Ян тронул её за скулу и слегка наклонился к её лицу. Она уже замерла в ожидании поцелуя, но тут подоспел Альфи с подносом и чашками горячего дымящегося кофе. — Развлекайтесь. — Ян отошёл от Эвы и, забрав с подноса кофе и своё недоеденное пирожное, удалился в кабинет.

Альфи шумно выдохнул.

— Нет! Он просто бесподобен!

Эва засмеялась и сунула ему пирожное.

— На, кусни, успокойся!

— Да, детка, это надо заесть! Ты героиня, детка! Ты просто героиня!

«Как же, героиня, тоже мне!» — думала Эва, убирая посуду.

Автоматически она справилась с чашками, ложками, тарелкой из-под пирожных, а мысли были далеко. Очень далеко. Примерно на расстоянии нескольких метров в рабочем кабинете, в котором, собственно говоря, и находилась причина её смущения, причина её мытарств и нерешительности.

Она тихонько постучалась и вошла, сразу отметив, что Ян не сидит за столом, как обычно, зарывшись в бумагах, не стучит по клавишам, а стоит у окна, высматривая, что-то или раздумывая. Однако по его лицу ничего нельзя было прочесть.

— Что случилось?

— Хотела поговорить с тобой, и только, — пожала она плечами.

— О чем?

Глубоко вздохнула, набираясь мужества.

— О нашей поездке. — Эва так и осталась стоять у двери, не решаясь приблизиться. Не хотела терять свои мысли рядом с ним; не хотела тянуться к нему, как травинка к солнечному лучику.

— Иди сюда, — Ян двинулся к ней, и она шагнула навстречу.

— Я пришёл пораньше, а ты тут с этим гомиком.

— Альфи не гомик, просто он необычный, — встала она на защиту друга, а он притянул её к себе и уткнулся подбородком ей в макушку.

— Я… нам нужно поговорить…

Ян кивнул, соглашаясь, предоставляя ей возможность начать разговор. Потянул за собой и усадил в кресло. Она устроилась, уютно откинувшись на спинку, почувствовав прохладную мягкую кожу под ладонями, но успокоения это не принесло. И её смятение, плескавшееся в серых глазах, не осталось незамеченным.

— Ну, я весь внимание, Эва… Что тебя так сильно беспокоит? Ты прямо сама не своя. — Присев перед ней на край стола, своей близостью он смутил ещё больше. Эва уставилась на его сомкнутые ладони, на блестящий браслет часов на левой руке, проследила набухшие просвечивающиеся вены и крепкие мышцы рук, открытые закатанной до локтей рубашкой.

— Я про поездку, — начала она.

— Ты передумала? — Лицо его было непроницаемо, а по тону, которым он произнёс эти два коротких слова, невозможно было ничего понять.

— Ты предложил, я согласилась, но…

— Что «но» Эва? — Он не дал ей договорить, перебил, пристально гладя в глаза, и она в этот момент согласилась с Альфи, — от его взгляда могли запросто и поджилки затрястись и коленки задрожать. — Разве было какое-то «но», Эва? Разве я что-то попросил у тебя? Настоял? Потребовал? Намекнул? — Он сделал паузу, а потом продолжил: — Это твой выбор, Эва. Только твой.

Эва растеряла все мысли, с которыми пришла сюда, абсолютно все. Сомнения показались ей ничтожными, домыслы глупыми, а Ян всё продолжал забрасывать её словами, глядя прямо в лицо, не отпуская взгляда.

— Хорошо. Давай рассмотрим другой вариант, он скрестил руки на груди.

— Какой?

— Забудь про Францию. Ты пишешь свою фреску… или мою фреску, — он усмехнулся при этих словах. — Мы друг к другу не подходим, не приближаемся. Я могу даже переехать в свою городскую квартиру на время, чтобы тебе не мешать. Сколько тебе понадобится? Месяц? Два? — Ян говорил медленно, словно пытался придать словам больше значимости, но в этом не было никакой необходимости. — Она запустила руку в волосы, словно и правда задумалась над этим, всё больше напрягаясь, потому что это было не то, направление, какое она предполагала, начиная беседу. — А потом когда ты закончишь свою писанину, мы мило попрощаемся, пожелаем друг другу всего хорошего, и ты уедешь к себе. — Эве почему-то захотелось встать и уйти, она не хотела слышать этого, не хотела слышать то, о чем он говорил. — Но этим же вечером я приеду к тебе, даже если ты не скажешь мне своего адреса, и уложу тебя в постель.