– Это люди, друг мой. Каждая вспышка — это чья-то душа, попадающая в пучину Морфеста. Как былинки попадают в костер и вспыхивают искрами — пх, пх, пх!

– Мы скоро придем, - Джек обогнал Михаэля и теперь вновь оказался рядом со своим первым спутником.
– Вы обещали мне что-то рассказать, Петр Николаевич. Я пока что не перестал быть сыщиком, а потому запоминаю и анализирую все, что мне говорят, уж извините.

– О чем же?
– удивился тот. - Не помню.

– О том, почему вам не страшно было идти на Морфест? Про вашу уверенность. Она меня успокоила, признаюсь. Но все же, почему?

– Ах, это!
– Петр Николаевич вздохнул.
– Почему не стоит бояться геенны огненной?

– Да.

Некоторое время Петр Николаевич молчал, наблюдая за вспышками всё приближающегося пламени, а затем его взгляд приобрел хитрое и, одновременно, жесткое выражение.

– Вам случалось убивать человека?
– спросил он, с силой взбивая ногами мягко-теплую золу, которой была щедро посыпана дорога. Она становилась все уже и уже, аккуратно обвиваясь между валунов застывшей лавы, которые не скатывались вниз, оставаясь на том месте, где им пришлось застыть.

– Нет, а что?

– А смогли бы?

Джек неопределенно повел плечами:

– Наверное... если бы было необходимо.

– А вот я смог!
– Петр Николаевич изобразил на лице ехидную усмешку.
– Пятерых отправил сюда, на дорогу, даже не моргнув глазом.

– Это... еще в прошлой жизни?

– Точно. Мне всего лишь показалось, что у них денег больше, чем у меня. Мы ограбили почтовый фургон — давно, в позапрошлом веке. Когда вновь попадаешь на тракт, то много чего вспоминается... да и время есть подумать.

– И что?
– Джек слушал очень внимательно.
– Какие вы сделали выводы?

– А выводы таковы, что за все содеянное мы расплачиваемся еще на земле. Это может быть что угодно, на расплата приходит всегда, даже если посторонним ничего не видно. Там все зло, вся мерзость, вся суета и вся несправедливость. Тогда я получил сполна за всё. Не скоро, через тридцать с лишним лет, но получил. А потом, когда попал сюда, то нигде я не горел, а просто мне дали время, чтобы отдохнуть и все понять. Чем значимее твои грехи, тем дольше ты находишься здесь. Вот так.

– Я знаете, раз уж вы так откровенничаете, то и я признаюсь кое в чем, - сзади неожиданно послышался голос Михаэля, решившего вмешаться в их разговор.
– В прошлой жизни я сделал много такого, о чем потом пришлось сожалеть. Не здесь, нет, а на земле, как и говорил Петр Николаевич. Здесь мы действительно очищаемся, но не через боль и муки совести, которые остаются на земле, а через благостное воздействие покоя и времени.

Услышав эти слова, Джек замедлился и в изумлении посмотрел на своего второго спутника в то время как Петр Николаевич, даже не оборачиваясь, лишь понимающе развел руками.

– Вы же были учителем? Михаэль, или вы нам солгали в тот раз?

Тот усмехнулся:

– Я вам не лгал, Джек. Какой смысл? Я всего лишь сказал, что был учителем, вот и всё. Но никакая, даже самая благородная и почетная профессия вовсе не помеха для порока. Лев, шакал или скунс, зачастую таятся под маской овцы, становясь от этого лишь сильнее, подлее и злее.

– И что же вы наделали?

– А!
– поморщившись, Михаэль отмахнулся.
– Не очень хочется вспоминать... я и сам почти забыл, но сейчас мне Магда все напомнила. Я очень плохо...

– Постойте — постойте!
– прервал его Джек.
– Кто такая Магда?

– Сущность женского пола, с которой я, как и вы, говорили, пройдя через Черную Арку. Или вы не запомнили её имя?

– Еще как запомнил!
– Джек удивленно дернул плечами.
– Её звали Йет!

Теперь пришел черед удивляться Михаэлю:

– Вот как! А мужчину звали Галиил?

– Со мной разговаривали трое: Йет, Манор и Гроэль... а с вами двое?

– Да, - Михаэль кивнул.

– А я говорила с Йет, Ферюсом и Мауром, - старушка, идущая позади, не преминула вставить свое и слово. Йет такая красивая... почти как я в молодости! А это бардовое платье на ней... ах! Красота неземная!

– А вы?
– Джек обратился к Петру Николаевичу.
– Вы с кем говорили?

Петри и Аарго. Оба мужчины — мы обошлись без женщин, - ответил тот.
– Но какая разница?

– Просто мне, например, сказали, что очередь обслуживают именно они — Гроэль, Манор и Йет. Я еще удивился, как это возможно — столько человек идет, а их только трое. Они мне про отсутствие времени говорили... кстати, на Йет платье было вовсе не бардовое.

– Не забивайте, Джек, себе этим голову, - сказал Михаэль.
– То, что здесь происходит, вовсе не наше дело. К тому же, как известно, чрезмерное любопытство приводит к проблемам. Сказали и сказали... забудьте. У вас впереди жерло, а вы вон о чем думаете!