Лиз открыла дверь чуть шире и, высунув голову, осмотрелась по сторонам, словно ожидала увидеть соглядатаев.

– Они проводят чистку, – прошептала Лиз. – Наказывают тех, кто нарушает правила, избавляются от людей, которые им досадили…

– Я-то при чем? Я им ничего не сделал. Вообще понятия не имею, кто там у них в правлении.

– Узнать бы, кого еще выселили, – чуть слышно пробормотала Лиз. – Вы знакомы с Патом и Уэйном? Которые геи?

– Ну да, встречал у вас в гостях.

– Знаете, где они живут?

– Совсем рядом, на Дубовой улице.

– Загляните к ним. Увидите, их тоже нет.

Рэй вдруг заметил, что, сам того не сознавая, мнет «извещение» в кулаке.

– Так кто же состоит в этом чертовом правлении? Я хочу выяснить, что случилось с Тамми! Я от них добьюсь ответа!

– Мой муж тоже хотел, – прошептала Лиз и закрыла дверь прямо перед его носом.

Щелкнул замок, звякнула дверная цепочка.

– Хоть одну фамилию назовите! – Расс треснул кулаком по двери. – Кто у них председатель?

Но Лиз больше не появлялась. Расс еще несколько минут безрезультатно стучал и звонил, выкрикивал что-то умоляющее, потом наконец сдался. На обратном пути он подошел к дому, где жили Пат и Уэйн. Дверь ему не открыли, и вообще никто в доме не подавал признаков жизни – хотя во дворе по-прежнему стояли две машины.

Удалены.

Злость прошла, навалились ощущение безнадежности и цепенящий страх, что Тамми уже не помочь. Он обречен бессильно сидеть на месте, пока с ней происходит что-то неведомое и страшное. Расс попытался снова вызвать в себе злость и направился к соседнему дому. Дверь открыла приятная на вид женщина. Расс спросил, не может ли она сказать, кто состоит в правлении ассоциации. Никаких подробностей добавлять не стал, чтобы не грузить соседку своими проблемами, но она от одного вопроса шарахнулась назад.

– Погодите! – закричал Расс, однако дверь уже закрылась, и раздался щелчок замка.

То же самое повторялось и в других домах. Расс обошел всю улицу. Почти везде кто-нибудь подходил к двери, всего несколько домов служили своим владельцам только на время отпуска и сейчас пустовали, да кое-где хозяева еще не вернулись с работы. На вопрос об ассоциации домовладельцев ответить не захотел никто.

Домой Расс пришел расстроенный, растерянный и напуганный. Перевернул все вверх дном, разыскивая устав, но так и не нашел.

Весь остаток вечера обзванивал друзей и знакомых, спрашивал, не звонила ли им Тамми, рассказывал в общих чертах, что случилось, и просил совета. Кажется, никто ему не поверил. Черт возьми, он бы и сам не поверил, расскажи ему кто другой такую дикую историю.

Лиз говорила о чистках. Что она имела в виду? Надо было спросить… Хотя она явно была не в настроении общаться.

Ему вдруг представилось, как в глухом лесу толпа инквизиторов в рясах привязывает Тамми к столбу и сжигает заживо за то, что жила с мужчиной до свадьбы…

Да нет, не может этого быть!

Или может?

Удалена.

Расс заплакал, впервые с далекого детства, и плакал, пока не заснул. То были скорее слезы бессильной ярости, а не скорби. Все чувства перемешались. Казалось, он должен что-то сделать, вспомнить бы только что. Рассудком он понимал, что это эмоциональная реакция, как у всякого человека, потерявшего кого-то из близких. На самом деле ему остается только ждать.

Обычно Расс спал крепко, но сегодня, измучившись от неизвестности и непривычного ощущения пустой кровати, ворочался с боку на бок и спал урывками. Просыпаясь, смотрел на часы: половина двенадцатого, без двадцати, без пяти, полночь. Во втором часу наконец задремал и проспал полтора часа. Может, так и дотянул бы до утра, но его разбудил громкий стук.

Открыв глаза, Расс машинально взглянул на будильник: час сорок три. Он сел, стараясь понять, откуда шум. По его ощущениям, звук доносился со стороны улицы.

Вообще, грохот был такой, словно в стену дома швыряют булыжники. Хотя обычно дети, когда хулиганят, бросят один-два камня и тут же удирают, а он с тех пор, как проснулся, насчитал не меньше десятка ударов, и шум не стихал. Больше того – стук звучал равномерно, словно камни метала какая-то машина вроде катапульты. Вдруг раздался особенно громкий удар, и окно в гостиной разлетелось вдребезги.

Не успел еще затихнуть звон разбитого стекла, а Расс уже выскочил из постели, промчался через весь дом и, распахнув входную дверь, быстро включил фонарь над крыльцом.

– Я все про тебя знаю, придурок! – заорал он во тьму, хотя никого не мог рассмотреть. – Сейчас полицию вызову, дебил хренов!

У его ног валялись камни – видимо, те самые, которыми швыряли в стену. В круге света от фонаря ими была засыпана вся земля. Расс похолодел.

– Выметайтесь с моего участка! – заорал он, вглядываясь в черноту.