Что-то подталкивало Морин выбросить брошюрку, не показывая Барри. И без того тяжело признавать, что была неправа, а тут еще такое вопиющее подтверждение… Но и замалчивать такую штуку нельзя. Барри и Рэй с самого начала все говорили верно. Пусть новые правила, о которых упоминается в брошюре, не касаются ее лично, – кто знает, может, вслед за тем примут новые решения, которые непосредственно заденут их с Барри. Морин невольно задумалась: что еще ассоциация пожелает запретить?

Текст наконец пошел.

Барри тихо радовался, не пытаясь анализировать, чем был вызван творческий кризис. Он не из тех, кому обязательно нужно докопаться до причин; все наладилось, и отлично. Лишь бы и дальше так оставалось.

Барри допечатал предложение, размял пальцы и перечитал только что написанный абзац.

Кажется, Голливуд его испортил. Звучит мелодраматично и даже, наверное, смешно – и все же, если честно, он невольно все время держал в уме возможность экранизации нового романа. Раньше сюжет и персонажи служили только задачам самого повествования, и никакие соображения реальной жизни роли не играли. А едва замаячил призрак киноуспеха – и вот уже Барри почти бессознательно подбирает актеров и актрис на роли своих героев и непривычно много внимания уделяет видеоряду. Старается учитывать, что будет лучше смотреться на экране.

Влияет ли это на качество текста? Как будто нет, но сама возможность слегка тревожит.

И все-таки дело идет. За утро Барри написал двенадцать страниц. Он сохранил написанное, выключил компьютер, встал и потянулся. Пора обедать.

В кафе он застал непривычную тишину, хотя все завсегдатаи были на месте. Ему стало неуютно от ощущения, что разговор прервался из-за него.

– Всем привет! – воскликнул он, чересчур широко улыбаясь.

Хэнк ответил коротким «здорово», даже не подняв головы от тарелки.

Берт за стойкой ограничился кивком. Барри сел за свой обычный столик у стены, и непривычно тихая Лорелин приняла у него заказ.

Прихлебывая воду, Барри старался поймать чей-нибудь взгляд, но приятели упорно отводили глаза. Похоже, его намеренно игнорировали. Барри почувствовал себя посторонним, неуместным, как в первый свой день здесь. Страшно захотелось попросить у Берта еды на вынос. Пришлось собрать всю силу воли, чтобы остаться на месте.

Постепенно вновь послышались разговоры – сначала в дальнем конце зала, потом за соседними столиками. Барри старался не подслушивать, но когда Джо произнес название «Бонита-Виста», Барри невольно насторожил уши.

– Это уже выходит за рамки, – сказал Лайл.

Ему стали поддакивать.

– И ведь опять ничего им за это не будет, – громко проговорил Джо. – Никого не накажут.

Лорелин принесла Барри еду и сказала, обращаясь не к нему, а к Лайлу с компанией:

– Сестра его нашла. Хотела покормить собаку, а он около собачьей миски лежит.

Хэнк прокашлялся.

– Вы тут все прямо как о покойнике. Может, он и оклемается.

– Может, – согласился Джо. – Только дело-то плохо. Его на вертолете переправили в больницу, в Сидар-Сити. Там хорошее отделение отравлений. Но я так слышал, он все еще в коме, и врачи сомневаются, что он придет в сознание.

Ральф отозвался в полный голос:

– Ассоциация домовладельцев его убила. Считай, все равно что пистолет к виску.

Барри сосредоточенно ел. Все – явно ради него – старались говорить погромче, но он понятия не имел, что происходит и какой реакции от него ждут. Следует ли вообще как-то реагировать? Барри без единого слова закончил обед, расплатился по счету и, кивнув на прощанье, вернулся к себе в офис.

Что произошло? Они ведь знают, что он ненавидит ассоциацию домовладельцев. По крайней мере, Хэнк знает. Не думают же они, что Барри стал бы участвовать в каком-то отравлении? Почему вдруг такая демонстративная неприязнь?

Барри никак не мог успокоиться. Промучившись за компьютером два часа, он все отключил, запер помещение и отправился домой.

Когда он смотрел телевизор, вернулась Морин – она ездила на встречу с новым клиентом, большой шишкой в каком-то банке. Поставив кейс, брезгливо глянула на экран.

– Смотришь дневные ток-шоу?

– А как еще мне держаться в курсе современного сленга? Я здесь в полной изоляции. Надо знать, как и о чем говорят широкие массы. Считай, что я собираю материал для книги. Можно даже оформить налоговый вычет, правда? – усмехнулся он.

– Надо стоять выше толпы, – отозвалась жена.

Барри поднялся за ней наверх. Морин в кухне наливала себе диетическую колу.

– Не привыкла я… убалтывать клиентов, – призналась она. – В Калифорнии требовалось всего-то убедить человека, что я – самый подходящий для него налоговый консультант. А здесь приходится убеждать, что им вообще нужен налоговый консультант. Такая отсталость!

– Зато пейзажи… – Барри показал рукой на стеклянную дверь.

– Да-а, пейзажи чудесные! – засмеялась Морин.