Пиппа чуть ослабила объятия и немножко отстранилась.

– Мистер Доусон спит, но он болен. Ему нужна помощь. Только не позволяй никому обидеть его, пожалуйста. Он горюет по своей жене… и сожалеет об упущенных в жизни возможностях. Рассудок его помутился, но, думаю, при должном лечении и уходе он поправится.

– Я никому не дам его в обиду, – поклялся Грегори.

Она соскользнула вниз по его телу, и он неохотно отпустил ее.

– Я пока побуду с ним, – сказала она. – Поеду вместе с ним в карете. Если ты не против того, чтобы объяснить всем насчет Харроу… всем, кроме твоей матери, которая уже все знает…

– Все?

Ее щеки заалели, как маков цвет.

– Почти все, – хихикнула она, потом ее глаза округлились. – О Бог ты мой, да мы уже не одни.

К ним медленным шагом приближалась кучка всадников с мрачными минами. Все они направили своих лошадей к Принцу и родителям Грегори. И все, похоже, были удивлены, увидев их, как и вторую карету. Но никто ничего не сказал, все просто стояли в ожидании, не отрывая глаз от Пиппы в мужском платье.

Она коротко помахала им.

– Не волнуйся, – пробормотал Грегори. – Они достаточно далеко, чтобы мы сказали друг другу то, что надо сказать. И хоть они и не слышат, но испытывают захватывающие ощущения, просто наблюдая за нами, особенно за тобой, слугой, который на самом деле оказался переодетой леди.

Пиппа улыбнулась:

– Ах, какие восхитительные будут сплетни. Но вернемся к мистеру Доусону: я бы хотела отвести его прямо наверх, в постель. Побуду его камердинером еще один, последний раз.

Грегори поцеловал ее в лоб.

– Отличная идея. Тебе потребуется компания? Твоя старая подруга Элиза очень хочет тебя видеть. Она сейчас направляется сюда.

На долю секунды Пиппа смешалась. Он сжал ее плечи.

– Не волнуйся, теперь уже все хорошо. – Почти все. Он вновь привлек ее к себе и вдохнул уже такой знакомый аромат лаванды, исходящий от ее волос. – Позволь мне объяснить…

– Шш. – Она отстранилась и приложила палец к его губам. – Тебе ничего не надо мне объяснять. Мы с твоей мамой поговорили. Я знаю, как тяжело все это для тебя, и ты будешь рад узнать…

Она приблизила губы к его уху и прошептала:

– Уолтер определенно сын Дугала.

– Я знаю, – сказал он.

– Знаешь?

Грегори усмехнулся:

– Да. Я поговорил с Элизой. Любовь моя, я сожалею, что у нас с ней все произошло так, как произошло. Прости, что причинил тебе боль. И Элиза ужасно переживает, что обидела тебя. Мы с ней не любили друг друга. Это было ошибкой.

– Ничего. Даже если бы ребенок был твой, я бы не перестала любить тебя. Никогда. Я просто подумала, что ты все еще любишь Элизу. Ты смотрел таким взглядом…

– Это не имело к ней никакого отношения. Причиной был Уолтер, да и не только. И я сам тоже.

– Что ты имеешь в виду?

Он обнял ее за талию и заглянул глубоко в глаза.

– Мне надо знать, могу ли я рассчитывать на твою поддержку? Потому что я должен сказать тебе нечто довольно неожиданное. Но вначале я должен откровенно поговорить с отцом. Это касается нашей семьи, касается чего-то, что произошло много лет назад, но имеет общественное значение. Это будет нелегко услышать, любимая, и если ты решишь, что это слишком тяжелая ноша, я пойму.

– Никакая ноша не может быть слишком тяжелой, – заверила она его. – Я люблю тебя и буду поддерживать, что бы ни случилось.

Он убрал прядь волос с ее лица.

– И еще одно, насчет Элизы и того дня в саду. Я пришел туда, чтобы подарить ей мамино кольцо и просить выйти за меня.

– Я знаю, – отозвалась Пиппа. – Твоя матушка рассказала мне.

<