– А ты хороший паренек. – Кухарка широко улыбнулась. – Но сначала сходи-ка ты в мансарду, посмотри свою койку, чтобы не разбудить всех, когда потом придешь спать.

– Хорошо. – Перспектива спать между теми лакеями не внушала оптимизма, но Пиппа стоически поднялась. – Кто-нибудь покажет мне дорогу?

– Мы покажем, – в один голос заявили Кокни и Квадратная Челюсть.

Но она почувствовала, что они замыслили какую-то каверзу. Одна из служанок захихикала. Пиппа оглядела стол.

– Надеюсь, вы знаете, что камердинер заслуживает уважения?

Другая служанка тоже хихикнула.

– Никого твой хозяин не укокошил. Ты сказал это просто потому… потому что ты – тощий малый, а эти парни, – она мотнула головой в сторону двух лакеев, – могут поколотить тебя.

– По крайней мере у него тут хватает кой-чего, – заметила еще одна служанка, постучав себя по виску. – Это была умная выдумка.

– Я бы не стала бросать вызов лорду Уэстдейлу, – спокойно проговорила Пиппа, и в этот раз она сказала это всерьез. – Очень не советую злить его – результат вам не понравится.

Какое, однако, счастье, что Грегори на ее стороне. Пиппа гордилась – гордилась! – тем, что она его камердинер. В глубине души ее потрясло, что она, оказывается, восхищается им.

В этот раз глаза девушек расширились. Пиппа задрала подбородок и пошла следом за лакеями. Святое небо, кажется, мечта стать сахарным скульптором серьезно испытывает ее на прочность.

Но когда они поднялись по черной лестнице и вошли в дом, красивая обстановка привела ее в радостное волнение. Загородный прием! Как интересно! Пиппа еще никогда не присутствовала ни на чем подобном.

Черно-белый мраморный пол в коридоре, ведущем к парадной двери, захватил ее воображение, как ничто другое. Дом дядюшки Берти удобный, этот же дом царственный. Пиппа перевела взгляд направо и заметила библиотеку, потом посмотрела прямо перед собой, на парадный вход с этим восхитительным витражом над ним. Слева от передней двери на мраморный пол падало большое пятно света. Он шел из гостиной, где собрались все гости.

– А те, кто прибыл поздно, будут есть с тарелок? – поинтересовалась она у Кокни.

– Нет, они будут есть с пола, – хмыкнул он и закатил глаза.

– Конечно, – сказал Квадратная Челюсть. – Да еще какую вкуснятинку. Если они ее не доедят, то я непременно стащу маленько, чтобы попотчевать моих ручных крыс.

Лакеи переглянулись.

Пиппа натужно сглотнула, но спрашивать не стала. Они явно хотели, чтобы спросила.

Они резко свернули к лестнице – двое других из их братии могли наблюдать со своих постов перед дверью гостиной, – и Пиппа потопала за ними.

А потом она услышала голос Грегори. Он рассказывал компании о каком-то замечательном американце, которого встретил на новых землях, о человеке, который вдохновил его своей силой воли и решимостью расчистить землю и построить себе дом. Все разом засыпали его вопросами, а он рассмеялся и попросил: «По одному, пожалуйста».

Они обожают его. Пиппа сглотнула горький ком в горле. Ей не хотелось быть камердинером. Ей хотелось присутствовать сейчас в той гостиной, сидеть рядышком с Грегори и ловить каждое его слово про Америку. А еще ей хотелось, чтобы леди Дамара увидела, что он не свободен, чтобы жениться на ней или вступать с ней в тайную любовную связь, потому что…

Потому что он – возлюбленный леди Пиппы Харрингтон.

– Мой крестный владеет несколькими театрами, – донесся до нее голос Грегори, когда она вступила на лестничную площадку.

Последовали какие-то поверхностные замечания, которые она не разобрала, а потом она услышала:

– Леди Пиппа Харрингтон.

Она остановилась на площадке.

– Пошевеливайся, – бросил один из лакеев.

– Погодите, – сказала она. – У меня чулки спустились. – Пиппа медленно наклонилась, чтобы подтянуть один чулок, с которым на самом деле все было в порядке, и услышала, как Грегори сказал: