Ох, кого он обманывает? Она явно была расстроена. Когда она удалялась вместе с лакеями, он почувствовал ее негодование.

– А он дерзкий малый, а? – в раздумье проговорила леди Дамара, прильнувшая к его руке. – Не совсем обычный камердинер.

– Да, не совсем обычный, – пробормотал он.

Леди Дамара дернула его за руку.

– Давайте вернемся в гостиную. Там начинается игра в вист.

– Да, конечно, – несколько рассеянно ответил он. Грегори был определенно не в настроении развлекаться. Ему ужасно хотелось расслабиться – почитать, успокоиться. И неплохо было бы поговорить с Пиппой. Но разумеется, он не мог удалиться на покой так рано, во всяком случае, не раньше полуночи.

Его удивило, насколько понравилось ему то, что Пиппа будет ждать его в гардеробной…

Вообще-то спать. Он надеялся, что она будет спать. Она крайне нуждается в отдыхе.

«А ты крайне нуждаешься в ней».

Он представления не имел, откуда взялась эта мысль, но перед мысленным взором вдруг промелькнула скульптура сахарного замка.

Глупая, смешная скульптура, сопутствующая глупой смешной мысли.

Он отодвинул в сторону и ту и другую и сосредоточился на красивой леди рядом с ним.

– Давайте заключим с вами пари, в котором победитель получает все? – Леди Дамара вскинула на него глаза, сама невинность, но он заметил в них блеск. Он знал, что, заключи они пари, никто не останется в проигрыше. Приглашение было яснее ясного, а она крайне соблазнительна.

– Сегодня никаких пари, – мягко ответил он. – День был утомительный.

– Конечно. – Она отвела взгляд, но прежде Грегори успел заметить обиду на ее красивом лице. Ему совсем не хотелось ставить леди Дамару в неловкое положение, но факт оставался фактом: он не имел желания заводить роман с дамой, которая считает, что у нее есть шанс стать его будущей графиней, а позже – маркизой.

Грегори к этому не готов.

Леди Дамара надулась, а если для него и было что-то хуже, чем оказаться объектом презрения одной дамы, так это стать причиной негодования двух дам. Когда они вошли, компания играла в карты и угощалась превосходным кларетом. Лорд и леди Тарстон, пожалуй, слегка уставшие, препроводили Грегори прямо в гущу веселья и вручили тарелку с холодными закусками и бокал, который, похоже, никогда не пустовал.

У Грегори появилась возможность спокойно посидеть и перевести дух. Что было хорошо и замечательно, поскольку он весь день и половину вечера сидел в карете… и дышал.

А это порой оказывалось нелегким делом, потому что рядом с ним сидела самая непоседливая из всех женщин и то и дело бросала на него обжигающие взгляды, поскольку ей было скучно. Он упорно не отвечал на эти ее взгляды, ибо находил Пиппу невероятно соблазнительной в панталонах. Мало того, он знал, что ее грудь под курткой по-прежнему не стянута тем ужасным куском ткани, который Оскар убрал из кареты, без сомнения, недоумевая, что это еще за чертовщина.

В течение вечера Грегори побеседовал с лордом Рошелем и мистером Брайаном Форрестом, вторым сыном лорда Холла, которые работали над архитектурными проектами под руководством нескольких лондонских архитекторов. Оба подтвердили его подозрения: их тоже попросили спроектировать собачий домик для леди Тарстон.

Итак, состязание имеет место. Мистер Доусон весь вечер вел себя сдержанно и держался в тени, как было и в придорожной гостинице. Все знали о его связи с леди Тарстон – он был кузеном и как таковой не заслуживал большого внимания. Говоря по правде, старика нельзя было назвать блестящим собеседником, но его присутствие среди избранных, утонченных гостей придавало атмосфере освежающую прелесть, что редко встретишь в изысканных лондонских гостиных.

Пожилой джентльмен беседовал с каждым, кто что-то проектировал для лорда и леди Тарстон, хотя не расспрашивал об их проектах. Он держался безопасных тем, таких, как погода, садоводство – одно из его любимых увлечений – и охота на куропаток, которой он увлекся только недавно. В разговоре с Грегори он особо подчеркнул, что является старшим сыном в большой семье, и потом целых пятнадцать минут обсуждал достоинства и недостатки положения старшего брата.